Волшебниками не рождаются, или Вуду для «чайников»

 – Опять начинается?

При своем немалом росте и устрашающей комплекции физиономией Медведь обладал симпатичной, был по-своему добр, уважал женщин и стариков, любил детей и собак и никогда не наступал на насекомых. Придушить же бандита ему ничего не стоило. У него была хорошая подготовка и два ранения, из-за которых он так и не успел набраться боевого опыта.

– Начинается, – подтвердил Корнеев, пожимая ему руку.

– Он позвонил, – пояснила Лайма. – Желает встретиться. Поэтому сегодня вечером мы идем в парк аттракционов.

– В комнате страха? – удивился Медведь. – Наверное, хочет провести что-то вроде аттестации. Проверить наши нервы.

– Думаешь, он собирается нас пугать?

– Не знаю. По правде сказать, я решил, что никогда не увижу его живьем.

– Вероятно, случилось что-нибудь из ряда вон выходящее, – предположила Лайма.

– Гениальный русский ученый изобрел новое оружие и продал его китайским экстремистам, – поддакнул Корнеев. – Стая ворон-мутантов насмерть заклевала депутата Государственной думы.

Они вышли на улицу и погрузились в автомобиль. Корнеев, который недавно окончил курсы экстремального вождения, теперь никому не желал уступать место за рулем. После этих курсов он стал ездить как шизофреник, удирающий от группы дипломированных психоаналитиков. Особенно любил ракетой проноситься на красный свет и с визгом разворачиваться через две сплошные, ободряюще улыбаясь при этом помертвевшим пассажирам.

Стоял погожий вечер, и синее полотняное небо над Москвой постепенно темнело, превращаясь в бархат, который вскоре проткнут первые бриллиантовые гвоздики звезд. Нагулявшийся за день ветер гнал ленивое стадо туч с дневного выпаса, и Лайма то и дело задирала голову, чтобы полюбоваться всей этой красотищей. На ступеньках при входе в парк аттракционов она споткнулась и едва не загремела вниз.

– О чем ты только думаешь? – возмутился Корнеев, едва успев схватить ее за локоть. – О любви?

– Любовь выдумали мужчины, – мрачно заявила Лайма.

– Н-да? – удивился Корнеев и посмотрел на Медведя. Тот пожал плечами. – Почему?

– Потому что это дурацкое чувство. – Помолчала и добавила: – Дурацкие мужчины придумали дурацкую любовь.

– Ты ушла от Шаталова! – догадался Медведь, и лицо его просветлело.

Лайма посмотрела на него с упреком.