Уволить секретаршу!

Он обалдел, конечно, но меня выслушал. Некоторое время размышлял в гордом одиночестве, а потом вышел и сказал, что я уволена.

– Вероятно, твоя речь произвела на него сильное впечатление, – пробормотала подруга. – И что ты теперь будешь делать?

– Искать буду.

– Кого?

– Не «кого», а работу. Тоже та еще задачка. Знаешь, сколько в Москве делопроизводителей? Больше, чем блох в собачьем приюте.

– Обратись в агентство. Конечно, придется потом платить, если тебе место найдут, зато шансов больше.

– Обращусь, только не сегодня, – пообещала Серафима.

 – Сегодня у меня настроение не то. Я решила еще раз испытать судьбу. Думаешь, у меня один только Погорелов в списке? Так вот, ты ошибаешься. У меня есть еще парочка кандидатов в мужья.

– Боюсь даже спрашивать, кто это, – искренне призналась Мила. – Дай угадаю… Хм. Наверное, один – это тот тип, с которым ты вместе училась на курсах секретарей. Он там был единственный мужчина. Так что все логично.

– Угадала.

– А кто второй, я даже представить себе не могу.

– Второй – водитель, про которого я тебе рассказывала. Володя.

– Да, ты упоминала про водителя Володю. Только не говорила, какая у него машина и где ты с ним познакомилась.

– У него мусоровоз. И познакомилась я с ним во дворе, возле помойки.

– Фу.

– Что значит – фу?! В любви не бывает никаких «фу». – Серафима мгновенно завелась.

– Ну все, поехала учить меня жизни! – вздохнула Мила. – Не женщина, а пламенный трибун. Ладно, Сима, ко мне клиенты пришли, чао! Я тебе вечером позвоню.

Серафима раздраженно посмотрела на телефон, выдавший серию коротких гудков. Ей стало обидно, что подруга так спокойно отнеслась к случившемуся. Но что поделаешь! Одни только грезят о любви, подперев щеку кулачком, а другим приходится разведывать месторождения и прокладывать дороги.

Шествуя мимо киоска с мороженым, Серафима неожиданно узрела гигантский пломбир в вафельном рожке, политый шоколадом и посыпанный орехами. Все скверные мысли мгновенно вылетели у нее из головы.

Она купила этот пломбир, донесла его до бульвара и там, на лавочке, с удовольствием слопала, облив матерчатые туфли и посадив на грудь красивое шоколадное пятно. Несмотря на понесенный урон, настроение ее поползло вверх.

На соседней скамейке сидели, покуривая и балагуря, два молодых человека вполне приемлемой наружности. На Серафиму они посмотрели с любопытством всего лишь один раз – когда пломбир потек и она громко сказал вслух нехорошее слово.