Ураган по имени Глаша, или Рецепт дорогого удовольствия

 – Это все мухлеж.

– Глаха, ты просто дура. Ты видела вблизи китаянок? У них лица гладкие, как детские пятки!

– Уж конечно, не от твоей косметики.

– Давай ты сейчас помажешься, а завтра мне скажешь – мухлеж или не мухлеж.

Лида выхватила из чемоданчика коробочку и вытряхнула из нее баллончик с кремом. Вместе с ним оттуда выпал вкладыш, испещренный иероглифами. Вкладыш был яркий, желто-красный, глянцевый.

– Слушай, подари бумажку! – попросила Глаша. – Для Дениски надо. Он обожает все эти письмена. Кстати, у него день рождения скоро.

Лида вручила Глаше несколько вкладышей, которые та спрятала в сумочку, а потом принялась за ее лицо.

– Сначала чистим, потом протираем лосьоном, потом накладываем крем. Глашка, ты должна словить кайф. Я сама этой косметикой пользуюсь и чувствую себя очаровательной. Видишь, даже молоденький Жора на меня клюнул.

– Давай спросим, что Жору в тебе особенно очаровало, – не без ехидства предложила Глаша, когда экзекуция была закончена.

Лида сверкнула подведенными очами и обернулась к своему приятелю.

– Жорик, – пропела она голосом Лисы Патрикеевны, – скажи, за что ты меня полюбил?

Жорик курил и, прикрыв глаза, подпевал Рикки Мартину:

– Ши ливин ла вида лока-а!

– Жорик! – гавкнула Лида.

– А? – Он встрепенулся и открыл глаза. Лицо у него было широким и сияющим, как серебряный поднос.

– Я спрашиваю, Жорик: за что ты меня полюбил?

– Даже не знаю, – тот потрепал ее по плечу.

Лида остекленела, а Глаша повалилась на диван и принялась хохотать.

– А что? – не понял Жора. – Тебе же тридцатник, не меньше, да, Лидусик? За это ты мне и нравишься.

– Жора! – спросила Глаша, кое-как успокоившись. – А Лидина одежда и эти ногти… тебе как?

– Нормально. Я чувствую, что она – своя. Мы с ней на равных. Она, например, тоже любит «Раммштайн».

– Это мотоцикл, что ли? – с любопытством спросила Глаша.

– Да ты че, старуха, о-фи-ге-ла? – всплеснула руками Лида. – Это группа такая!

Она подняла согнутую в локте руку и пропела:

– Раммштайн, ту-ду-ду! Ду хаст михь… Ду хаст михь…

– Лида, ты должна была давно сказать мне, что тебе одиноко.

– Зачем? – спросила Лида. – Чтобы ты поплакала вместе со мной? Ду хаст михь гефрагт!

– Я бы тебя морально поддержала.

– Давай лучше я тебя морально поддержу. Так будет правильнее.