Шоколадное убийство. Рукопашная с Мендельсоном

Все выглядело аккуратным. Однако это был не тот строгий порядок, который так бросался в глаза в жилище того же Томилина. И не тот, спартанский, который устроил у себя Сильвестр. Это был порядок эфемерный, возникший явно после генеральной уборки. Все здесь было сложено и распределено так, что сразу становилось ясно – как только гости уйдут, вещи окажутся совсем на других местах, и гармония будет нарушена.

– А где же твоя жена? – спросила Вера Витальевна, фанатично озабоченная личными взаимоотношениями всех своих знакомых.

– Она с дочкой отдыхает в Крыму, – охотно объяснил «ответчик» и сразу же перешел к делу, обратившись прямо к Сильвестру: – Скажите, почему вы решили, что Андрея убили?

Когда Майя разговаривала с ним по телефону, казалось, что он страшно нервничает. Сейчас все было иначе. Глаза его не бегали, руки спокойно лежали на подлокотниках кресла, желваки не ходили на скулах. Майе показалось, что он чертовски искренен. Однако она знала за собой такую слабость.

Сильвестр принялся объяснять, как и почему возникла идея расследовать гибель Андрея своими силами. И закончил извиняющимся тоном:

– Тетя Вера не успокоится до тех пор, пока не станет абсолютно ясно, что милиция ничего не пропустила.

Именно этот тон должен был показать Мережкину, что, мол, занимается он не настоящим расследованием, а сущей ерундой, чтобы потрафить несчастной пожилой женщине.

Рассказывать о том, что насторожило его в квартире Томилина, Сильвестр, разумеется, не собирался. Он начал задавать вопросы, и все шло вполне удовлетворительно до тех пор, пока он не добрался до фотографии на футболке. Здесь и произошло короткое замыкание. Мережкин заерзал на своем месте, начал тереть сначала щеку, потом нос и закончил коленкой.

– Странно, что у вас нет точно такой же. Обычно футболки заказывают чохом для всех, кто был на вечеринке, – небрежно заметил Сильвестр.

– А почему это у тебя, Витечка, полка в шкафу пустая? – неожиданно спросила тетя Вера и вся подалась вперед, как будто обнаружила важную улику.

– Что? – не понял Мережкин.

Потом повернул голову, посмотрел на совершенно лысую полку, которая выделялась среди других, как вырванный зуб.

– А, это! Жена хранит там свои книги по рукоделию. Они такие обтрепанные, мы решили убрать их подальше, а сюда поставим потом что-нибудь симпатичное. А что?

– Да ничего.