Рыцарь астрального образа

– Если не выводить ее из себя, все будет нормально. Кстати, когда вы вернетесь, не стучите каблуками, в последние оставшиеся часы я собираюсь выспаться.

Не ответив ни слова, Марьяна вышла в коридор, добралась до конца вагона, изо всех сил потянула на себя тяжелую дверь и выскользнула в тамбур. Достала из сумочки сигарету и зажигалку, прикурила и жадно затянулась, с тревогой разглядывая поцарапанный палец. Через некоторое время дверь соседнего вагона отворилась, и в тамбур ввалились трое бритоголовых типов в гавайках.

– Эй, дамочка! Тут где-то мужик едет. Красивый и с котом на цепочке. Вы его не видели?

Марьяна выпустила дым вверх длинной струйкой и небрежно ответила:

– Красивого и с котом? Нет, не видела. А некрасивый с летучей мышью вам не подойдет? Едет в моем купе. Кстати, мышь кусается.

Типы в гавайках мрачно переглянулись.

– Юмористка, блин, – пробормотал один, и вся троица, громыхая коваными ботинками, проследовала дальше. Дверь за ними захлопнулась с невероятным грохотом.

Когда Марьяна возвратилась на свое место, ее попутчик уже спал, бархатисто похрапывая. Едва она переступила порог, как в нос ей ударил отвратительный едкий запах, который было трудно с чем-нибудь спутать. Так пахнет в общественном туалете, подвергшемся нашествию футбольных болельщиков, перепивших пива.

Обалдевшая Марьяна наклонилась и изо всех сил ткнула Агамемнона кулаком в спину.

– Вставайте! – потребовала она грозным голосом. – Вставайте немедленно!

Кудесников открыл глаза и увидел над собой ангела с темными кудрями и розовыми губками. Ангел немедленно наградил его болезненным тычком под ребра.

– Да в чем дело?! – завопил сыщик возмущенно. – Опять трогали мою сумку?

– Все гораздо хуже, – ответила девица ледяным тоном. – Вы забыли предупредить, что у вас энурез.

– Кто у меня, простите?

– Принюхайтесь, и вы сами поймете – кто.

Кудесников принюхался и тяжко вздохнул. Мерседес, не вынесший долгого плена, сделал свое дело прямо в сумку. В последний раз подобная неприятность случилась с ним несколько лет назад. Какая незадача! Пришлось Арсению изображать смущение и раскаяние, чтобы девица немного успокоилась.

– Извините, – пробормотал он, жалея, что не умеет краснеть по собственному желанию. – Простите. Бога ради! Я виноват.