Сабина на французской диете

Рядом, на полу, валялось смятое заявление той же самой Брусницыной Сабины Михайловны об увольнении по собственному желанию. Подписи на заявлении не было.

Мадам Кологривова поджала и без того тонкие губы. Выплыла в коридор и огляделась по сторонам. Из обычно пустой курилки просачивался сигаретный дым и доносились голоса. Она замедлила шаг и прислушалась.

– Понятия не имел, что у Сабины такая попка, – восхитился баритон. – Пока она не пришла в этом платье…

– Говорят, утром она поцеловала Величко в ухо, и он до сих пор не может прийти в себя, – откликнулся бас.

 – Сидит в своем кабинете с глупой рожей.

– А сейчас она где? Я тоже хочу взглянуть на попку, – вмешался тенор.

– Не получится. Согласно последним агентурным данным они с Кологривовым заперлись в гостевой комнате. Рычат и катаются по полу.

– Никогда не думал, что босс на такое способен.

Мадам Кологривова тоже не думала, что муж на такое способен. Прежние его интрижки с сотрудницами были довольно вялыми, а секретаршу Аллу она почти любила за глупость и недальновидность.

Хмурая, как тренер сборной по хоккею перед началом решающего матча, она быстрым шагом вернулась в кабинет, подобрала заявление Брусницыной об уходе и яростно расправила его на коленке.

Тем временем ее супруг вырвался, наконец, на волю. За время поединка Сабина отгрызла ему две пуговицы на рубашке, затянула галстук до самого подбородка, вывихнула мизинец и изрядно взъерошила усы. Он так и не понял, что это на нее нашло, но настроение у него тем не менее было потрясающим.

Да, в силу своего положения он мог рассчитывать на внимание практически любой сотрудницы, но до сих пор ни одна из них не набрасывалась на него с такой жадностью.

– Теперь вы меня уволите? – воинственно спросила Сабина уходящего Кологривова, пытаясь отдышаться.

– Ни за что, – бросил он, не оборачиваясь. – Более того. Я собираюсь сделать вас своим заместителем по работе с клиентами.

Сабина плюнула прямо на эксклюзивный ковер. Доплелась до своего рабочего кабинета и позвонила Пете.

– Ничего не получается, – мрачно заявила она. – Чем хуже я себя веду, чем быстрее продвигаюсь по служебной лестнице.

Ее и саму удивил этот парадокс. Может быть, Буриманов был не так уж не прав, когда намекал, что жизнь – это плутовской роман, а не сборник нормативных актов?

– Ты нарушала корпоративную этику? – строго спросил Петя.

– Кажется, я нарушала даже уголовный кодекс.

– А про фляжку с коньяком не забыла?

– В ней не осталось ни одной капли.