Миссия на краю света, или Бессмертие оптом и в розницу

Жанна сидела за столом и, сложив губы бантиком, печатала письмо, то и дело путая клавиши.

– Ой, Марина! – воскликнула она, вскинув голову и похлопав ресницами. Поднятый ими ветер едва не сбил Погребинского с ног. – Вам тут звонили, а вас на месте не оказалось.

– Я была на уфологической конференции, – покладисто ответила та.

– Вы ездили в Уфу?!

– Уфологи – это не жители Уфы, – добродушно пояснила Марина, – а люди, которые занимаются неопознанными летающими объектами. Зоя Петровна на месте?

– Доложить?

– Пусть входят! – раздался королевский рык из-за двери.

Погребинский пробурчал себе под нос:

– Она слышит, как рысь.

У Разгуляевой действительно был потрясающий слух, и все, о чем говорилось «в кулуарах», она знала лучше завзятых сплетников. Сейчас главред сидела за столом, положив руки на пачку листов. На пальцах красовалось по меньшей мере пять колец – украшалась Зоя Петровна всегда от души и не знала в этом никакой меры.

– Что у тебя там в Бийске? – с места в карьер спросила она Марину.

– Не может быть. Признайтесь, что вы пошутили.

Марина расстроилась. Среди читателей журнала попадались люди с богатым воображением, которые присылали на адрес «Непознанного» черт знает что. Последней «фишкой» была банка с муравьями, которые якобы обладали даром телепортации. Беспечные сотрудники отдела писем вскрыли банку, и муравьи разбежались по столу, а потом и по всей комнате. Телепортироваться, кстати, ни один из них не пожелал.

– Я никогда не шучу на работе. И если тебе звонят из Бийска, я хочу быть уверена, что платят они.

– Понятия не имею, кто звонил, – пожала плечами Марина. – И я ни о какой посылке слыхом не слыхивала.

Она твердо встретила взгляд руководительницы. Беглова вообще считала себя человеком твердым. А еще самостоятельным и деятельным. Хорошие, по ее мнению, качества. Одевалась она строго, чтобы хоть как-то уравновесить копну вьющихся волос и вечный румянец во всю щеку.

В настоящий момент сердце Марины оставалось свободным. Замужем она ни разу не была, и бабушка уверяла, что во времена ее молодости в свои двадцать восемь Марина считалась бы безнадежной старой девой. Жуткие времена и жуткие нравы.