Рукопашная с Мендельсоном

Кроме того, у Веры не было травинского размаха, поэтому свой наряд она покупала очень далеко от Лондона, на Черкизовском рынке.

Женщины удалились в глубь лимузина и долго возились там, ойкая и попискивая. Верина косметичка, влажные салфетки и расческа сотворили чудо. Впрочем, когда подруги выбрались из автомобиля, стало ясно, что чудо весьма относительное. Вера была стиснута грязным платьем так, что казалась гусеницей в перетяжках и волочила по полу матерчатый хвост. Из-под рукавов были видны только красные ногти.

– Ну как? – спросила она Травина, который смотрел на нее с напряженным вниманием.

– Да уж, Лагерфельд бы обзавидовался…

– Ты на себя посмотри, – беззлобно огрызнулась Лайма. – Без бабочки, пуговица оторвана, смокинг мятый!

– Так я же без претензий, – более миролюбиво отозвался Травин. – Да, кстати, а ты так босиком и пойдешь?

Лайма даже застонала – какая же дура, совсем забыла про обувь, расхаживает, как селянка во время сенокоса.

– Как быть? – жалобно спросила она у Веры.

– Не знаю. Мои не подойдут точно, минус два номера, ты же знаешь.

И это была горькая правда.

– Вы извините, что я вмешиваюсь, – заговорил водитель лимузина, смирившийся с тем, что у него сегодня экстремальный выезд. – Просто у меня во время одной свадьбы дамочка в машине переобувалась, попросила свои туфли в багажник положить.

Он принес мягкие туфли без каблука ядовито-зеленого цвета, которые Лайма натянула без ущерба для здоровья.

– Ну как? – победоносно поинтересовалась она и притопнула ногой.

– Гармонично, – одобрил Травин. – Особенно в сочетании с розовым платьем, которое явно тебе мало.

– Не мало, а коротко. Платье мне на самом деле велико.

– Прекратите обсуждать мое платье! – напустилась на них Вера. – Мне и так плохо.

– А почему мы подъехали ко Дворцу бракосочетаний с тыла? – сердито спросил Андрей у водителя. – Высаживаете нас на задворках, а у нас все-таки важный день. Кроме того, мы опаздываем.

– Дык… Вы же видели – там все перегорожено! – начал оправдываться тот. – Не знаю уж почему. А по-другому никак не пробраться! Здесь ближе всего.