Рукопашная с Мендельсоном

Может быть, еще не поздно и она успеет выбраться отсюда и добраться до дома, пока Андрей не приехал. А иначе… Про «иначе» она даже думать не хотела. Как объяснить Травину все эти истории с ее второй, тайной жизнью сотрудницы спецслужб, она не представляла.

Итак, задачей номер один становилось немедленное освобождение из плена.

По-прежнему не открывая глаз, Лайма старалась сквозь ресницы осмотреть грядущее поле битвы. В том, что будет битва, она не сомневалась. Салон машины был огромен, в таких Лайме раньше ездить не приходилось.

– Вы меня усыпили, как морскую свинку!

– А вы меня ударили, – парировал тот, не оборачиваясь.

– Вы и Лайму усыпили! – продолжал бушевать Корнеев. Впрочем, бушевать – сильно сказано. Судя по голосу, ему было здорово не по себе. – Это незаконно!

– Не стоит все драматизировать. У меня ведь был приказ – доставить.

– Но не такими же методами! – возразил Евгений. – Есть в этом катафалке вода? Во рту пересохло, говорить невозможно.

Ему протянули пластиковую бутылку, и Корнеев жадно выпил ее всю. И снова принялся возмущаться:

– Ну, дали бы людям спокойно пожениться.

– Поверьте, не получилось бы спокойно. Сначала свадьба, потом медовый месяц, потом беременность. Знаем мы эти штучки. А дело не ждет.

– Ну, объяснить хотя бы надо было, – гнул свое Корнеев.

– Вы знаете госпожу Скалбе даже лучше меня, – усмехнулся очкастый. – Она бы уперлась, и никакие силы природы ее бы с места не сдвинули. Вы же сами мне сказали, что она, скорее всего, пошлет нас куда подальше.

– Вас, – уточнил пунктуальный Корнеев. – Но все равно надо было сначала поговорить. Вы обещали.

– Вижу, вы моим обещаниям не поверили, раз решили забежать вперед и предупредить.

– Лайма – мой боевой друг. А друзей не предают.

– Поэтому вас пришлось тоже временно нейтрализовать.

– А Лайму вы нейтрализовали по полной, – сказал Корнеев и насмешливо добавил: – По-моему, вы ее боитесь.

– Только пень не боится женщин с железным характером, – отрезал очкастый.

– Помешать женщине выйти замуж – все равно что отменить Новый год, – гнул свое Корнеев.

– У меня ответственное задание, а вы тут со своими сантиментами, – вдруг разозлился его собеседник. – Если я так сделал, значит, надо. Скоро сами поймете.