Страшнее тигра. Серия «Мир детектива»

В конце концов, мистер Додж провел пальцами по остаткам своей шевелюры нерешительно сказал:

– Есть у меня один рубин… Мы сейчас ведем переговоры насчет него с бомбейским купцом, который надеется, в свою очередь, продать его Читапурскому радже. Сделка еще не состоялась, так что мы имеем право показать его вам. Только он дорогой…

– Я хотел бы взглянуть, – сказал Стрикленд и добавил. – Мне нужен очень хороший камень, так как он предназначается для леди Ариадны Ферн.

Имя леди Ариадны произвело впечатление.

– Вы знаете леди Ариадну Ферн? – спросил, он.

– Да. А что?

– Я вам завидую, больше ничего, – ответил Торн, но Стрикленду опять показалось, что начальник полиции задал вопрос неспроста.

На мгновение темные предчувствия прошлой ночи вновь охватили его. Но какая могла быть связь между леди Ариадной и странными происшествиями, разыгравшимися в Могоке?

Директор тем временем взял ключи от несгораемого шкафа, вышел в другую комнату и вернулся с небольшим мешочком из черного бархата.

– Вы увидите, полковник, что это рубин настоящего кровавого цвета и исключительной чистоты.

Приказав убрать все остальные камни. Додж благоговейно достал рубин и положил на бархатную подушку. Размером и формой камень напоминал крупный лесной орех. Глубина и чистота его, действительно, были поразительны.

– Пожалуй, этот подойдет. Сколько он стоит?

Додж назвал цену. Она была высока, но Стрикленд вспомнил, что за два года, проведенных в странствиях, он сэкономил немало денег.

– Отлично. Я сейчас выпишу чек.

Его провели в кабинет и усадили в директорское кресло. Чек на четыре тысячи фунтов стерлингов перешел в руки Доджа, бархатный мешочек с рубином – в руки полковника Стрикленда.

– Такой камень украсит даже леди Ариадну Ферн.

Везде, куда доходили английские иллюстрированные журналы, знали леди Ариадну Ферн. Ее портреты украшали обложки, в каждом номере ей посвящалось несколько столбцов светской хроники. Фотографы не знали покоя, пока не добивались чести ее снять, ни одна картинная галерея не обходилась без ее портрета. Ей было двадцать три года, но вокруг ее имени уже сложились легенды.