Правила вождения за нос. Сумасшедший домик в деревне

– Новый Регинкин хахаль, – громким шепотом сообщила одна другой. – Журналист. Видала, какой хлыщ?

Возвратившись в Москву, Стас позвонил шефу отчитаться.

– Я скину твою информацию о Регине Никоновой своим парням, – решил Пучков. – Не нравится мне это дело. – Оно разонравилось ему, когда ранили Фадеева. – Кстати, – вспомнил шеф, – следователь рассекретил любовницу Игоря Михайловича Воробьева.

– И кто же она? – тут же заинтересовался Стас.

– Пока не знаю. Выясню – сразу сообщу. Куда ты сейчас?

– Регина Никонова подарила мне на память свой снимок, хочу подъехать в гостиницу, показать служащим.

– Дерзай, – коротко напутствовал его Пучков.

Вероника Матвеевна сидела на диванчике и вязала крошечный розовый носок. Стас с сомнением поглядел на творение ее рук и осторожно спросил:

– А это для кого?

– Ты не поверишь. У меня скоро родится внучка.

– Внучка? – глупо переспросил Стас. – Не может быть! Внучки бывают у бабушек.

Вероника Матвеевна удовлетворенно хмыкнула:

– Надеюсь, жена покормит тебя как следует?

– Я не домой, – вздохнул Стас.

Через полчаса он уже стоял возле квартиры Локтевых и жал на звонок. Дверь открыла невысокая женщина с невыразительной внешностью и тусклыми глазами. Стас представился. Женщина покорно отступила, пропуская его в квартиру.

– Выпейте со мной кофе, – предложила она. – Меня зовут Людмила Ивановна.

– А ваш муж? Он дома? – спросил Стас, озираясь по сторонам.

– Олег? – Женщина обернулась к нему и даже приостановилась от неожиданности. – Олег умер несколько лет назад. Вы разве не знали?

Стас не знал. Выходит, отец Павла Локтева уже ничего не расскажет. Зря он проездил. Только потревожил старые раны.

На комоде в просторной гостиной стояли две фотографии в картонных рамках – муж и сын. Лицо Павла Стасу было знакомо, поэтому он остановил свой взгляд на снимке Локтева-старшего. Тот выглядел молодо и задорно смотрел в объектив из-под светлой волнистой челки.

– Муж никогда ничего не рассказывал вам о собственных поисках сына? – спросил Стас, когда они уселись за стол и вооружились чайными ложечками.

– Да нет. Он вбил себе в голову, что когда-нибудь Паша вернется. Что он просто… ну, как это? Захотел вольной жизни.

– У Паши не было никаких проблем? – осторожно спросил Стас.

– Он был слишком… идеальным, – наконец сказала она. – Я всегда полагала, что это и есть самая большая его проблема.