Ты мой! Игры в сторону

Подарок от мексиканки, чьих людей должен был Стас прокатить до ближайшего острова и назад.

– Она плохая!– Клим захныкал, с ненавистью взирая на плюшевого врага.– Папе там плохо.

– Где?– Нина как заворожённая всматривалась в лицо ребёнка, готовая в это время поверить во что угодно.

– В большом доме, – пухлые губки дрожали от возмущения или страха.

– Как наш?– Нина пыталась понять, это фантазия, пересказ сна или воспоминания того, что наблюдал прежде.

– Там много дяденек и они очень злые…

Сердце ухнуло вниз.

– Мы спасём его?

Нина обернулась на голос дочери, оборвавший размышления. Лиска в пижаме стояла рядом с кроватью. Рыжие волосы растрёпаны. Глаза воспалённые, наверняка не спала, когда услышала плач брата. Чувство стыда и раскаяния полоснули по сердцу. Как она могла почти на два дня оставить детей без поддержки?

– Конечно, спасём. Папа жив…

– Я знаю! – оборвала девочка мать.– Надо раздобыть адрес, где живёт эта тётка.

Нина с изумлением смотрела на детей.

– Конечно…– пробормотала она, совершенно не уверенная в том, что выполнит обещание.

– Пока он нас не забыл, – уверенный голос девочки двенадцати лет.

«Почему я ни разу не подумала о похищении? Поверила словам спешно покинувших виллу так и не заключивших договор клиентов?» А вслух:

– Хорошие мои, разве папа может забыть тех, кого любит больше всего на свете?

Глава 1.

Шлёпанье босых ног и в спальню Клима ввалился старший брат. Чёрные глаза воззрились на мать.

– Хочу кушать.

Нина улыбнулась. Проснулся главный обжора в семье.

– Вечно голодный, – проворчала Алиса.

Нина же поддержала мальчика:

– Идёмте на кухню. Маша приготовила отличный киш.

– И кофе очень вкусно пахнет, – дочь склонила голову на бок в ожидании ответа.

– Какао не хочешь? – Вечная борьба за невредные напитки.

– Кофе, будем пить кофе! – Вскинутые над головой руки, пижамные штаны, сползающие с худой попы.

Трофим впереди всех рванул вниз. Светлые прежде волосы начали резко темнеть. Сын становился полной копией отца. Иногда Нина вздрагивала, ловя на себе грозный взгляд бывшего свёкра. Её любимое вечное напоминание о прошлой жизни несся к еде, перепрыгивая через ступеньку. Светличные о Трофиме не знали.

Стас даже слышать не хотел, что сын не его.