Ты мой! Игры в сторону

Она дала себе клятву, что это последнее её свидание с бездушной Светличной. Она не обязана рвать сердце и нервы ради общения с человеком, глубоко её ненавидящим.

– Зайка, кушай, не отвлекайся. Потом пойдёте играть. Ласковое обращение любимой бабушки, и Трофим расцвёл, перестав реагировать на опоздавшую «злыдню».

Желваки ходуном двигались на скулах Павла. Наверное, впервые он осознал насколько сложно бывшей жене было с такими родственниками и уж тем более сейчас.

Светличный поднялся из-за стола.

– Наталья Егоровна, – обратился он к экс тёще, – я приготовил всем подарки, поможете принести? – давая последнюю возможность матери извиниться без посторонних глаз.

Нина приняла молчаливое предложение бывшего мужа, решив взять инициативу в собственные руки.

– Тамара Викторовна, вы ничего не хотите сказать? – Она смотрела в бесстрастное лицо женщины, целенаправленно пытающейся испортить её жизнь.

– О чём? – мать Павла аккуратно промокнула опущенные уголки рта салфеткой и уставилась в зелёные глаза ненавистной женщины

– О внуке.

– А что мне о нём говорить? – она даже не взглянула в это время на маленькую копию сына. – Ты в очередной раз вероломно обманула моего мальчика и теперь пытаешься разрушить его брак с Аишей. Бедная девочка ревёт какой день. Хочешь создать ему проблемы с инвесторами?

Нина мысленно взвыла… есть хоть что-то святое для данного человека? Такое поведение не может быть обожанием к Павлу. Когда любят, принимают любые проявления любимого. Трофим его плоть и кровь, что может быть ближе? Деньги и власть! Вот, что стояло в ризнице души женщины, не достойной поцелуя в щёчку Трофима.

Нина холодно улыбалась, произнося следующие слова:

– Никогда, слышите. Никогда! Я не позволю Павлу привести Трошу в ваш дом ещё раз! – Крылья тонкого носа дрожали. – Он может сделать это обманом, но только не с моего согласия! – Пухлые губы набок и по слогам: – К такой, как вы, нельзя допускать детей!

Она поднялась из-за стола в желании немедленно сбежать из этой квартиры, но была остановлена тяжёлой рукой, лёгшей на плечо.

– Ты останешься, а Тамара Викторовна попрощается со всеми и уйдёт!

Мёртвая тишина, челюсть в пол у всех взрослых гостей и через время визг виновницы «торжества».

– Ты гонишь меня из моей… – она споткнулась на слове, вспомнив, сколько лет назад вернула апартаменты сыну. – Родную мать меняешь на этих? – Тамара ткнула пальцем в Нину и жмущихся к ней мальчиков, в испуге подскочивших со стульев.