Ты мой! Игры в сторону

Он пошатнулся и рухнул на пуфик у самой двери в углу прихожей.

Полная тишина. В конце коридора тёща в фартуке с полотенцем на плече, няня и Алиса.

Все глаза устремлены на него.

Светличный молчал, не зная, что сказать. Как отреагировать на зажатое между рёбер сердце, бьющееся через раз, на шум в ушах, внезапную боль в висках, на желание выть от горя и счастья? Всегда сам всё разрушает, отказываясь от того, что любит. Желание угодить родителям стоило потери самого ценного в жизни. Высокая, худенькая женщина, обиженная, растоптанная им когда-то.

Кричать, предъявлять претензии? Разве себе. Его «один шанс на миллион» сейчас с любопытством смотрит на «чужого» дядю-гостя.

Клим тянул руки к маме. Она взяла малыша, сразу же запустившего руку в вырез блузки.

– Давай знакомиться, – сиплым голосом, сорвавшимся на фальцет.

Павел расстегнул пальто, вытащил шарф, расслабил галстук и рванул ворот рубашки, хватая ртом воздух.

– Дядя вам плохо? – сочувствие в детских чёрных глазах.

Желание помочь, но…Мальчик растерянно оглянулся на маму, и лишь получив кивок в одобрение, предложил:

– Принести водички?

– Пап, я принесу!– Лиска рванула на кухню.

Малыш с удивлением уставился на человека, которого сестра назвала отцом, недоумевая – почему?

Светличный в несколько глотков осушил стакан, продавливая комок в горле, прокашлялся и протянул сыну руку:

– Меня звать Павел, а тебя?

– Троша, – тоненькая тёплая ладошка в большой крепкой руке.

Невозможное ощущение счастья от простого рукопожатия. Он накрыл её второй рукой.

Боязнь испугать и дикое желание прижаться щекой к чуть выпирающему животику. Услышать стук маленького сердечка. Поцеловать темноволосую голову. Втянуть запах самого родного на свете человечка. Частичка его души. Его плоть и кровь. Доказательство мужской состоятельности.

Он взглянул на Нину. Та, сомкнув веки, кивнула.

Павел опустился перед мальчиком на колени и осторожно обнял. Тот не сопротивлялся, словно почувствовав что-то родное в большом человеке с необычным запахом.

Тонкие руки сомкнулись на шее вздрагивающего мужчины. Тихий шёпот на ухо:

– Дядя, не плакай. Папа говорит– мужчины не плачут.

Последняя капля в душу, переполненную невыносимо трепетной нежностью.