Не родись богатой, или Синдром бодливой коровы

Выразительные жесты были частью его профессии.

– Мне надо, – уперлась Настя. – Я видела, как микроавтобус этой фирмы приезжал к Макару на дачу. И Макар сказал, что это связано с работой.

– Ой, не знаю, Настя! – растерялся Сева. – Может быть, Макар вел какое-то дело по этой «КЛС»?

– А посмотреть… Посмотреть ты не можешь? Мне правда очень надо! – Настя умоляюще сложила руки перед собой.

– Ну ладно. – Сева поднялся. – Сиди тут. И тихо сиди. Хочешь, съешь шоколадку.

Настя согласно закивала. У Маслова на столе стоял широкий стеклянный стакан с маленькими шоколадками.

– Ничего не нашел, – сообщил Сева, возвратившись. – Может, он просто так сказал тебе, что это связано с работой?

– Может быть, – промямлила Настя. Ей не очень хотелось рассказывать про сеанс гипноза и его результаты. Однако о записке Любочки со словами «Меня хотят убить» она не рискнула умолчать.

– Ты не мог бы передать ее куда следует? – с надеждой спросила Настя.

Когда она показала ему записку и объяснила, как та попала к ней, Сева стал похож на грозовую тучу. Он нахмурился, надулся и принялся бегать по кабинету, вертя записку в руках и бормоча что-то нечленораздельное.

– Ладно! – возвестил он наконец. – Я, конечно, передам ее милиции. Если ты понадобишься, тебе позвонят. Только оставь номер своего мобильного.

– У меня нет мобильного, – призналась Настя. Сева, привыкший к своей трубке, словно к зажигалке в кармане, удивленно воззрился на нее.

– Ну… – пробормотал он, – тогда оставь номер того телефона, по которому тебя можно найти.

– Вот. – Настя принялась быстро писать. – Как правило, я ночую в квартире или на даче.

Она подала ему клочок бумаги, который Сева тщательно спрятал в бумажник вместе с Любочкиной запиской.

– Ты будешь на похоронах? – спросил он напоследок.

– Я еще не знаю, – уныло ответила Настя, которую до обморока пугали кладбища.

На следующий день она перезвонила Севе и спросила, отдал ли он записку и как на нее отреагировала милиция.

– Они не станут возбуждать уголовное дело на основании этой записки, – мрачно заявил Сева. – Она могла быть написана когда угодно. Ты ведь не видела, как Любочка писала эти слова, верно?

– Я просто не обратила внимания.

– И вы находились в общественном месте, ей ничто не угрожало.

– Хочешь сказать, меня даже не вызовут на допрос?

– У них есть ее предсмертное письмо.