Кто не спрятался – тот виноват, или Витязь в овечьей шкуре

– Раньше ты к нему не придирался! И всегда был радушен.

– С тех пор кое-что изменилось.

Блондинка задрала нос и двинулась через комнату к одной из дверей. Наташа отскочила от перил, чтобы снизу ее случайно не заметили. Вот это отношения! Интересная семейка.

– Кстати, – неожиданно вспомнила блондинка и обернулась. – Твоя новая помощница приехала?

– Можно и так сказать, – с трагически-веселой интонацией ответил Покровский.

– Мне бы хотелось на нее посмотреть.

– Мне бы тоже, – искренне признался он.

– Я, пожалуй, приглашу ее к столу, – вмешался Генрих Минц, появившийся из кухни, откуда до Наташи донесся дразнящий запах яичницы.

Взволновавшись, она просочилась в дверь и тихонько прикрыла ее за собой. Через минуту раздался легкий стук, и эконом сказал из-за двери:

Деточка! Вас ждут завтракать.

Благодарю, – церемонно ответила Наташа, хмыкнув по поводу «деточки». – Сейчас спущусь.

Прежде чем предстать перед всей честной компанией, она еще раз подошла к зеркалу и окинула себя критическим взором.

Ужас что за вид! Ольга постаралась от души: пожалуй, даже Сева Шевердинский не назвал бы ее теперь симпатичной, а уж тем более сексуальной. Впрочем, на кой черт ей сейчас сексуальность, когда она тут прячется, спасая свою жизнь?!

Спустившись на первый этаж, Наташа увидела неплотно прикрытую дверь, из-за которой доносились голоса и звяканье посуды, а рядом с дверью – забавного молодого человека с нежными розовыми щеками и русым чубом, старательно зачесанным на один бок.

Он стоял и банально подслушивал, и на лице его отражалось растерянное упрямство.

Здрасьте! – вполголоса поприветствовала его Наташа, тихонько подойдя поближе.

Молодой человек вздрогнул и залился стыдливым детским румянцем.

Я вот тут… – пробормотал он. – Некоторым образом…

– Я тоже – тут и тоже – некоторым образом, – хмуро сообщила Наташа. – Кто вы такой?

– Друг Марины, – растерянно ответил молодой человек. – Мы приехали, а он…

– А! Так это вы – гардеробщик! – догадалась Наташа.

– Это невозможно терпеть! – со слезами в голосе возмутился бедняга. – Андрей Алексеевич меня постоянно унижает. При ней, заметьте. Ну и что, что я работаю в гардеробе? Это ведь временно, пока я не поступлю в институт. А я обязательно поступлю! Я вовсе не такой кретин, каким он хочет меня представить.

– Меня трогают ваши переживания, – соврала Наташа. – А Марина, она ему кто?

Валера поглядел на нее трагически:

– Единственная дочь.