Эрос пленных не берет

 – Георгий Львович что-то такое говорил по телефону про вас и про ключ от квартиры… Что вы здесь делаете?

– Я? – Маргарита не знала, как обрисовать ситуацию так, чтобы она не выглядела по-идиотски. – Я жду Алису.

Захар выдвинул табуретку из-под стола и сел на нее верхом. Не то чтобы высокий, не особенно красивый, но… Было в нем что-то такое сладкое, греховное и притягательное. Смотреть в его глаза – все равно что заглядывать в котел с колдовским варевом. Темные волосы, кожа такая смуглая, как будто загар смешан с жидким шоколадом, и темные губы, словно тем же шоколадом выпачканные.

– Я тоже время от времени прихожу сюда, чтобы подождать… – сказал он и сглотнул. Потом с фальшивым оживлением воскликнул: – А я все про вас знаю! Алиса постоянно рассказывала о ваших проделках. То есть о ваших общих проделках. Я так и не понял, почему она вам не позвонила, когда вернулась в Москву.

«Наверное, боялась, что я ее не прощу, – подумала Маргарита. – А так… всегда оставался шанс. Надежда».

– Вы ведь точно не знаете, где она сейчас? – глядя куда-то в окно, спросил Захар.

 – Если бы знали, вы бы сказали мне, что с ней все в порядке?

Она видела по лицу, как ему трудно. Однако он явно не желал разговаривать убитым тоном и старался держаться достойно.

– Нет, – ответила Маргарита. – Конечно, не знаю. Может быть, налить вам чаю? Я сделала себе чаю, потому что сидеть здесь в тишине очень грустно, поверьте мне.

– Ладно, – согласился он. – Давайте пить чай.

Они сели за стол и поставили между собой сахарницу, из которой каждый взял по неровному куску рафинада.

Свой Маргарита долго выковыривала ложкой, а Захар вытащил прямо так, запустив пальцы внутрь. Расспрашивать друг друга о жизни было не с руки, высказывать вслух свое беспокойство тоже. Вот и получилось, что разговаривать им как будто не о чем. Поэтому после небольшой паузы она стесненно произнесла:

– Захар, мне кое о чем хочется у вас спросить. Насчет Алисы, можно?

Он немножко удивился и окинул ее быстрым взглядом, словно прикидывая, чего ждать – плохого или хорошего.

Но кивнул:

– Конечно, все, что угодно. Вы ведь не виделись с ней много лет, я понимаю… Спрашивайте.

Маргарита опустила ложку в чашку и долго размешивала сахар, наблюдая за тем, как крупинки закручиваются в центре маленьким ураганом. Потом вскинула глаза и посмотрела прямо на него:

– Захар, где ее кошка?

– Кто? – не понял он и уточнил на всякий случай: – Кошка? Какая кошка? У Алисы не было кошки.