Французская вдова

– Актрисы? – озадачился Федор. – А вы кто такой?

– Я Тарасов. Режиссер. К вашим услугам, – хозяин квартиры поклонился, шаркнул ножкой в носке и сделал широкий приглашающий жест рукой. – Может быть, все-таки войдете? Кто вас прислал? Это прикол такой, мужика с хомяком мне подсиропить, или вам работа до зарезу нужна? Без денег сидите, а? Могли бы войти в образ, парик надеть, чулочки…

Федор почему-то сразу поверил в то, что Тарасов не врет. И эта сумасшедшинка в его глазах не оттого, что у него в голове что-то перемкнуло, а исключительно из-за творческого вдохновения.

– Эй, девицы-красавицы! – неожиданно гаркнул Тарасов, – покажитесь добрым молодцам.

Послышалось хихиканье, и через минуту позади режиссера нарисовались четыре нимфы. Одна обняла Тарасова сзади за шею, другая взяла его под локоток и приникла к плечу. Третья и четвертая – обе блондинки – улыбались рекламными улыбками, вероятно на всякий случай.

– Здрасьте! – нестройным хором сказали они. – Ой, хомячок! Какой заинька! Как его зовут?

Смотрели между тем нимфы вовсе не на зверушку, а на самого Федора, причем весьма заинтересованно.

– Не знаю, как зовут, но нервы у него ни к черту, – ответил тот, несколько растерявшись от такого внимания к своей персоне.

– Вот! – поучительно сказал Тарасов. – Даже у хомяков нервы ни к черту. Стресс добрался и до братьев наших меньших.

– Федор Буколев. Вряд ли вы меня где-нибудь видели. Если только в книжном магазине.

– А кто снял «Книжный магазин»? – мгновенно спросил Тарасов. – Впрочем, это все ерунда, пойдемте на нашу импровизированную съемочную площадку. Не обращайте внимания на мой халат – я только что принимал ароматную ванну. Общество вынудило меня… Обычно я не моюсь во время съемок, чтобы не смыть удачу, но девчонки объявили бойкот.

В квартире кроме Тарасова и девушек оказался еще и человек с камерой – невысокий, кряжистый, с копной кудрявых черных волос, весь обросший щетиной. От него несло какой-то тяжелой восточной дрянью, казалось, этот запах пропитал его насквозь. Глаза у него были умными и усталыми.

– Дмитрий Крутиков, оператор, – представился он и пожал Федору руку.