Если вы не влюблены!

Кроме какой-нибудь влюбленной кошки, прогуливающейся по карнизу, кто к ней может забраться? Ее номер на третьем этаже окнами выходил во двор, густо засаженный кустами сирени.

Размышляя о перегудовских кошках, Таня незаметно задремала и проснулась внезапно, словно кто-то толкнул ее в бок. Она села на постели и потерла глаза. Ветер подхватил занавеску, и теперь она летала по воздуху, пытаясь отцепиться от гардины и гремя кольцами. Сначала Таня решила, что именно этот звук разбудил ее. Однако секунду спустя услышала в коридоре тихий нетерпеливый стук.

Господи, где это? Кто это?

Она соскочила с кровати, на цыпочках приблизилась к двери и замерла, прислушиваясь. В тот же самый миг послышалось покашливание, бормотание, потом снова раздался стук – короткий, нетерпеливый, и голос Таранова негромко сказал:

– Открой, это я. Да, срочно. Да, именно сейчас.

С Тани мгновенно слетели остатки сна. Так-так. Значит, Таранов разгуливает посреди ночи по коридору. К кому, интересно, он пришел? Напротив – номер Регины.

Неужели он до сих пор крутит роман с Брагиной?! В конце концов он целый год был совершенно свободен и мог связаться с кем угодно. «С кем угодно, но только не с Брагиной!» – с негодованием подумала Таня. Повернув в замке ключ, она решительно вышла в коридор.

Таранова как раз впустили внутрь. Темноту рассекала лишь узкая желтая щель. Затем щель исчезла, прихлопнутая дверью. Дверь была не та! Не брагинская. Лешка пришел не к Регине, а к Будкевичу! Слава богу. В ином случае он сильно упал бы в Таниных глазах.

Однако почти немедленно она насторожилась снова. Почему Таранов разгуливает по гостинице так поздно? Может быть, у него что-то стряслось?

Снедаемая тревогой и любопытством, Таня выскользнула из номера, пролетела по жесткой ковровой дорожке и прижалась пылающим ухом к соседней двери. Затаила дыхание и замерла, прислушиваясь.

– Алик, что мне теперь делать? – спросил Таранов не вполне трезвым голосом. – Давай, режиссер, режиссируй. Это ведь ты меня подставил.

– Не ной. Иди лучше спать, а завтра утром тебе все покажется не таким мрачным.

– Не покажется мрачным? Да ладно тебе. Еще как покажется! Будет даже хуже.

Таня сразу поняла, что Таранов не на шутку взволнован. А когда он под градусом, его трудно урезонить.

– Леш, уже скоро светать начнет. Хорошо бы немного поспать. У нас ведь спектакль завтра. Давай баиньки? – По голосу было ясно, что Будкевич мечтает поскорее выставить непрошеного гостя.