Летопись Филларии. Затмение трёх Лун

Мали сидела на кровати с балдахином, а вокруг нее собрались четверо парней, не считая Ледяного. Самый плотный, явно был Грубым, его лицо напоминало свеженький кирпич с острыми, еще не осыпавшимися краями. От этого он казался старше и выглядел почти, как взрослый мужчина, но Мали решила, что всей компании лет по пятнадцать-восемнадцать.

Парень, который стоял ссутулившись и обхватив себя за плечи, имел болезненный вид и такой раскрасневшийся нос, что это было заметно даже при плохом освещении. Разумеется, это был Простывший.

Миловидный парень, больше похожий на мальчика, в очках квадратной формы и в широкополой шляпе, скорее всего, был Философом.

Плотный мускулистый парень со сдвинутыми бровями и не довольным видом – Ворчун. Его лицо очень хорошо сочеталось с голосом: презрительное, нахмуренное, недовольное.

Стоящий рядом с ним Ледяной неожиданно показался симпатичным. Хотя на таком контрасте любой бы выиграл.

– Где я и что вам от меня надо? – потребовала ответа Мали, уверенная, что ее похитили и каким-то образом хотят получить выкуп.

– Да что от тебя получить-то? – усмехнулся Грубый. – Кожа, да кости. Даже суп не наваристый получится.

Он с горяча махнул рукой и отошел от кровати с балдахином, затерявшись в затененном до черноты угле комнаты. Испуганная Мали дернулась было к своим припрятанным травкам, но вовремя поняла, что не знает где ее вещи. А если бы и знала, то не успела бы или воспользоваться.

– Я закричу, – уверенно объявила она и открыла рот, чтобы привести свою угрозу в действие.

Ее остановил смех Ледяного: громкий, с хрипотцой. Он смеялся, задрав голову, так, будто ему рассказали отличную шутку, только еще дольше и громче.

– Ой, прости, – наконец, наржавшись, он оттер глаза и качнул головой, будто хотел по-быстрому убедиться, что его глупая шапка не упала. – У меня дурацкий юмор, и иногда я сам удивляюсь, когда реагирую на какую-то ерунду. Хотя… – он чуть склонил голову к плечу, оценивающим взглядом пробегаясь по всей Мали. Целиком. Без исключения.

Философ покосился на Ледяного.

– Он итак идиотский.

С каждым их словом Мали накрывала все более сильная паника. Она с трудом сдерживалась, чтобы не заметаться по комнате в поисках выхода. Ее трясло так сильно, что она слышала клацанье собственных зубов. И все же она старалась не показывать своего страха.