Летопись Филларии. Затмение трёх Лун

Почти все были построены в вначале века в распространенном на севере стиле Гротеско или, как говорили в народе «лестничный» стиль, из-за особой формы крыш. Все дома были перекрашены и переделаны каждым новым поколением жильцов и вбирали в себя массу разнообразных изменений.

Крыши домов имитировали ступени, которые заканчивались величественно большим навершием. Поэтому, когда Дарк проходил мимо них, из-за плохого освещения ему казалось, что отовсюду на него смотрят существа и ждут подходящего момента для нападения.

С соседних улиц доносились голоса Ночных обходчиков. По заведенным правилам они выкрикивали каждый полчаса точное время. Вскоре, после того, как Дарк пробрался в город, он услышал, что настало три часа ночи. Ему срочно надо найти укрытие, пока не начали просыпаться фонарщики, чтобы на рассвете потушить сотни фонарей.

На пересечении улиц, Дарк заметил движение тени в отсветах фонаря, болтающегося на стене дома под вывеской с названием «Рыбий хвост». Быстро отреагировав, он спрятался за бочкой с отбросами и переждал, когда мимо пройдет Ночной обходчик.

От бочки разило ее содержимым, и Дарка душили позывы к рвоте. Даже на поле боля, среди раненых и кровищи, смешанной с ошметками кожи, одежды и неопределенных, мало привлекательных частей, он боролся с тошнотой. А вот помои его победили.

Едва дождавшись ухода обходчика, Дарк выскочил из-за бочки и глубоко задышал. Ночной воздух проник в легкие, вытесняя смрад застоявшейся тухлятины.

Отдышавшись, Дарк пошел дальше, разглядывая окна домов и гадая, куда ему стоит сунуться.

Скоро судьба дала ему подсказку в виде отрытого окна. Правда, оно находилось на втором этаже, но к нему можно было подобраться по садовой шпалере с засохшим бархатным вьюнком, который цвел только летом, а на зиму погружался в своеобразную спячку.

Поднимаясь наверх, Дарк ободрал ладони, исцарапал лицо и разозлился на себя за решение попытать удачу с этим окном. Но когда он ввалился в комнату, его чувства переросли в досаду.

Прямо при нем, парень, похожий на бродячего артиста, зажег магическую свечу и ткнул ему в лицо, едва не подпалив брови.

– Ты не Мали, – схватив для обороны кочергу, сказал Крилавин, с удивлением разглядывая незнакомца.

Парень был старше него всего на пару лет, но взгляд говорил об опыте, тревоге и непосильных переживаниях. Одет он был в грязную изорванную мантию военного мага, с агрессивным алым узором по подолу.