Двое на одну, или Рога в изобилии

 – Вы должны сейчас же и во всеуслышанье заявить, что я не ваша жена!

– К сожалению, – процедил Винсент Хэммерсмит, – ты моя жена. Жаль, здесь нет Георгия, чтобы напомнить ему об этом.

– Знать не знаю никакого Георгия. Послушайте, вы! – Алиса подошла совсем близко и так рассердилась, что позволила себе ткнуть незнакомого человека пальцем в грудь. – Прекратите ломать комедию и сделайте что-нибудь!

– Что?

– Прикажите вашим гориллам отвезти меня в аэропорт и оплатите билет до Флориды. Не в Россию же мне возвращаться! Меня вообще вывезли оттуда нелегально!

– Дорогая! – холодно ответил Винсент.

Больше всего Алису бесило то, что он так невероятно спокоен. Ей захотелось немедленно сбить с него спесь.

– Значит, я ваша жена?! – повторила она с чувством.

– Естественно.

– Ну, тогда получайте!

Она размахнулась и влепила Хэммерсмиту звонкую пощечину. Он даже головой не мотнул и не стал хвататься за щеку.

– Фред, – не повышая голоса, велел Хэммерсмит. – Приведи Квэсни, он наверху.

– Ветеринара? – недоверчиво переспросил тот.

– Ветеринар – это именно то, что нужно, – успокоил его Винсент. – У моей супруги нечеловеческая прыть. Кроме того, она вся разбита. Подралась с кем-нибудь в ночном клубе?

– Нет, Винс, она попала под машину, – бросил Фред, скрываясь за дверью.

– Ограда под током, – предупредил Хэммерсмит, заметив, что Алиса оглянулась назад в поисках пути к отступлению.

– А я о тебе позабочусь прямо сейчас! – закричала Алиса и бросилась на него с кулаками.

Хэммерсмит ловко отразил удар и схватил ее в охапку. Она брыкалась изо всех сил и даже вставляла в свою ругань соленые русские словечки, но тут появился ветеринар.

– Где собака? – озабоченно спросил он, держа шприц наперевес.

– Моя жена, – прокряхтел Винсент.

– Но я…

– Док, делайте укол, а то она всех нас покусает.

Дальнейшее Алиса помнила смутно. Ее втащили в дом, пронесли по коридору и сгрузили на кровать в темной комнате. После чего она провалилась в сон.

3

Пробуждение оказалось похожим на похмелье: вчера был веселый кошмар, сегодня – его грустные последствия.