Девушки обожают неприятности, или Рукопашная с купидоном

– Смотрите, молодой человек, как она взволнована! – продолжал наседать Шепотков. – Виданное ли дело: налетать, как смерч?

Для Агашкина сравнение со стихийным бедствием не являлось чем-то необычным. Нелепый и смешной, он имел кучу прозвищ, и все, как одно, были связаны с какими-нибудь катастрофами. Человек-авария, разрушитель, мастер-ломастер и так далее. Он уже давно перестал на это болезненно реагировать.

– Ох, Роберт, – простонала Лайма.

– Лаймочка, так ты согласна? – вкрадчиво спросил Агашкин, выудив из кармана коробочку с выпуклой крышкой, в которой, конечно же, лежало кольцо.

Не такое простенькое и славное, как у нее на пальце, а серьезное, исполненное достоинства кольцо с желтым бриллиантом. Когда коробочку открыли, бриллиант уставил свой холодный глаз в потолок, ожидая, когда им начнут восхищаться.

В этот самый момент обостренным слухом Лайма уловила, что по коридору к двери кабинета снова кто-то приближается. Шаги, кстати, были совсем иными, чем у Агашкина – более стремительными.

– Я задержу его, кто бы это ни был, – заверил он. – Такой момент нельзя повторить!

Лайма попыталась остановить услужливого директора, но из ее горла вырвался лишь невразумительный хрип, который Агашкин немедленно попытался истолковать в свою пользу.

– Это значит – «да»? – с агрессивной надеждой в голосе уточнил он.

Поскольку голова его так и стояла на столешнице, нижняя челюсть несколько раз клацнула о лакированную поверхность.

– Боже мой, – просипела Лайма, продолжая обмахиваться рукой. – Мне нечем дышать…

– Я тоже взволнован, – признался Агашкин, вскакивая на ноги. – Только, Лайма, ты должна сказать «да» более определенно. Я мечтаю услышать громкий и внятный ответ. Так – да? Лайма, скажи – да?

В этот момент в дверь всунулся Шепотков и крикнул:

– Тут ваш, значит, Лайма, друг пришел. – Подумал и добавил: – Еще один. Впустить?

– Да! – воскликнула Лайма.

– Какое счастье! – завопил Агашкин и тут же принялся скакать по кабинету в припадке буйной радости.

– Пожалуйста, поскорее! – попросила Лайма, вытирая пот со лба.

Обращалась она, естественно, к Шепоткову. Если она правильно поняла, приехал Болотов. Но как не вовремя! Почему он примчался в такую рань? Что ему тут надо? Никогда прежде он не являлся к ней на работу, а если заезжал, то всегда ждал ее снаружи, в машине. Потому-то директор центра даже не знает его в лицо.