Банановое убийство. Клубничное убийство

Никогда не слышали?

– Нет. – Его собеседник пожал плечами и обернулся к Майе. Та молча покачала головой. Дескать, тоже не слышала.

– Когда мы его нашли, он уже не дышал, – неожиданно добавила она. – Не слишком приятное зрелище.

– Так это вы его нашли? – Стас подобрался на своей табуретке и высоко поднял брови. – Интересно. А по моей информации, его обнаружил ваш сосед из двадцатой квартиры.

Старший лейтенант достал из кармана маленький блокнот, основательно послюнявил палец, перелистнул несколько страниц и зачитал:

– Иван Петрович Чепукин.

– Некоторым нравится быть в центре внимания, – повел бровью Сильвестр. Бровь была довольно лохматой и, как и челка, не желала лежать прямо. – Вчера мне пришлось выйти из дома. По делам. На обратном пути я наткнулся на труп. Вернее, мы наткнулись, – поправился он, зыркнув в сторону своей помощницы.

– Ходите пешком на шестой этаж. Это вы так тренируетесь, что ли? – уточнил Стас, сообразив, что напал на золотую жилу.

– Приходится ходить, – сварливо проговорил Сильвестр.

 – В лифте то и дело ездит всякая дрянь.

– Он имеет в виду собак, – подсказала Майя, решив, что, если старший лейтенант пользовался лифтом, он может обидеться.

– Разве ты работаешь у меня переводчицей? – не оборачиваясь, спросил ее босс.

В ответ Майя только фыркнула. Было непохоже, что замечание ее хоть как-то задело.

– Вы трогали тело? – задал следующий вопрос Стас, глядя на Бессонова в упор.

– Нет.

– Но ведь с лету нельзя было определить, труп перед вами или не труп.

Пульс-то наверняка щупали.

– Не щупал. Только наклонился пониже, чтобы послушать дыхание.

– Вот если бы Чепукин его нашел, – встряла Майя, – уж он бы все пощупал. Поэтому вам радоваться надо, что это был именно Сильвестр Семенович.

– Я ужасно радуюсь, – заметил Стас, не отрывая взгляда от своего визави.

– Полагаю, вы силитесь понять, почему я решил, что вашего Фофанова убили?

Стас хотел было возразить, что это вовсе не «его Фофанов». Ему вообще не нравился менторский тон, который он обычно пресекал коротким ударом справа.

Однако в данном случае выгоднее было промолчать, и он только хрюкнул, сделав большой глоток чая. Чай, кстати, был светло-желтый и горький. Гадость, а не чай. Даже странно, если учесть, что хозяин доставал его из очень красивой коробки. По всей видимости, это дорогая гадость.

Приняв молчание за знак согласия, Сильвестр между тем продолжал:

– На его лице я заметил следы побелки.