Берег Турецкий. Жить счастливо не запретишь

Ни Людки, ни девушек Миколы и Степана, ни самих парней.

Покинутый всеми Алексей поднялся на воздух. Прогулялся по территории отеля, проверил температуру в бассейне. Нормальная. Осмотрел детскую площадку. Зашел в фойе. Людки нигде не было. Наверное, его безбашенные друзья и подруга поехали в город. Пускай веселятся, пока молодые. Что поделаешь?

Он снова почувствовал, что смертельно устал и алкоголь еще не выветрился. Алексей сел на лавочку у бассейна. Изумрудная вода успокаивала.

– Все будет хорошо, – шептал ветерок.

– Не сомневаюсь, – ответил Алексей, – если что найду другую. Мало их что ли?

– Тебе виднее, – понимающе улыбалась убывающая Луна, – ты взрослый мальчик.

– Отстаньте от меня! – Алексей закрыл уши ладонями, звуки прекратились.

Катя открыла глаза. В номере было темно. Посмотрела на часы – 3:16. Тенденция, однако, просыпаться в четвертом часу. Катя немного полежала на спине, изучая узоры на потолке. Попробовала лечь на правый бок, потом на левый. Заснуть снова не получалось.

Стараясь не разбудить Ларису, Катя надела джинсы, футболку с надписью «Шикарная женщина» и белые кроссовки. Выскользнула в коридор. Подошла к 325-му номеру. Приложила ухо к двери. Спят. Тишина. А что ты хотела? Чтобы Леша ночами не спал и тосковал по тебе? Да, хотела. Нет, подруга, не получится. Твоей поезд ушел. Теперь его крашеная блондинка так ушатает в постели, не до воспоминаний детства.

Катя спустилась в холл. Кивнула дежурному администратору на стойке рецепшена и вышла к бассейну. На вчерашней скамейке кто-то сидел. Артем? Почему он опять не спит? Переживает? Или у сына что-то болит? Сердце матери сжалось от тяжкого предчувствия.

– Артем, ты чего не спишь? – спросила Катя.

– Я не Артем, – обернулся на голос Алексей, – меня Лешей зовут.

– Это опять ты? – Катя вскинула и опустила руки, – я думала здесь мой сын.

– Его нет в номере? Присаживайся.

– Не знаю.

– Ты, наверное, хорошая мать, – Алексей почувствовал, что ночь отняла у него обиду, раздражение и непомерное желание самовыражаться. Надолго ли? Или это странное турецкое похмелье такое?

– Себя сложно судить, – Катя закинула ногу за ногу, – про тебя такого сказать не могу. Ты был плохим отцом.

– Это мой ребенок?

– Да. Твой.