Берег Турецкий. Жить счастливо не запретишь

Иногда, раз в сто лет можно наблюдать битвы идей и смену господствующих парадигм.

– Если честно, сынок, я ничего не поняла из твоего рассказа, – Катя скинула одело и пересела на край кровати. Она хотела лучше разглядеть Ванечку. Но за окном набежали тучи, стало вдруг темно. Ветер трепал занавеску, то и дело закрывая лицо сына.

– Я предупреждал, – Ванечка пожал плечами, – это сложно, пока ты живой. Понять существование в нашем мире можно только попав сюда.

– Мне хочется все вернуть, Вань, – Катя попыталась взять ладонь Вани, но та оказалось холодной, как снег в марте.

Испугавшись мертвецкого холода, она одернула руку, – извини, ты холодный.

– Да, мам, я же мертвый. Вернуть, к сожалению, ничего нельзя.

– Я не могу принять этого.

– Тебе лучше смириться с моей смертью. Ничего уже нельзя поправить.

Не смотря на сумрачное освещение, Катя не отводила взгляда от сына. Ванечка возмужал. Широкие мужские плечи и накаченные мышцами руки распирали изнутри черный спортивный костюм с эмблемой изготовителя «Ра-Яр».

На ногах белые кроссовки той же фирмы.

– Ты возмужал, сынок. Стал совсем взрослым.

– Это только кажется. Ладно, мне пора. Прощаться не будем.

– Хорошо, сынок. Ты еще придешь?

– Будет видно.

Ванечка отодвинул закрывавшую лицо занавеску. Катя увидела на бледном лице сына вокруг и ниже глаз синие глянцевые пятна. Глаза Вани сверкнули черным светом. Холодная бездна. Катя на прощание помахала правой рукой. Хлопнула дверь, и Ваня исчез…

Катя открыла глаза, и боялась пошевелиться.

Было слышно, как Лариса шуршит, перелистывая страницы книги. Из окна доносились ритмы актуальной русской попсы – «Ягода-малинка оп, оп, оп». На улице радостно кричали дети, слышался плеск воды в бассейне и шуршащие брызг на водных горках.

Ванечка был для нее опорой в семье. Катя доверяла сыну тайны, переживания и сомнения даже больше, чему мужу Сергею. Катя приходила с работы и рассказывала Ване все, что лежало тяжелым грузом на душе. Про Алексея, про непослушных учеников, про интриги внутри педагогического коллектива, про не взаимопонимание с Сергеем, про хамов продавцов, про рано выпавший снег и не чищенные дороги, про рост цен, что нет теперь таких пирожных картошка, какие были в СССР.

Сын внимательно слушал, подходил, обнимал и жалел мать. Успокаивал, как опытный психолог или видавший виды священник на исповеди. В раннем детстве Ванечка, конечно, мало понимал в хитросплетениях взрослой жизни. Но он быстро рос.