Зов неба

Через полчаса пострадают люди, а ты ничего не предпринимаешь, чтобы остановить несчастье.

– Люди всегда страдают. Я не способен заставить их действовать иначе. Не в моих силах предотвратить подобные трагедии. Они всегда случались и будут случаться, иначе человечество ничему не научится.

– Как чему-то научиться, если умираешь? – задала резонный вопрос Диана, искренне переживая за людей, которых ожидала незавидная участь.

Глядя на свою настырную собеседницу, Арфей раздумывал над тем, как бы безболезненно закрыть тему.

– Почему бы тебе просто и мирно не жить собственной жизнью, и не оглядываться по сторонам? Любопытство к добру не приводит.

– Получается, мы опять вернулись к обсуждению добра и зла?

– Добро и зло – извечный вопрос. Одно без другого не существует. Так что обсуждать нет смысла.

Кое-как за бессмысленными спорами одолев часть ужасающе несъедобного блюда, Арфей предложил:

– Давай уже закажем номер и ляжем спать пораньше.

Диана не посмела ему возразить, но не скрыла испытываемого недовольства. «Самовлюбленный юнец! Обращается с людьми, как с отбросами. Откуда в нем столько безразличия?!»

Всю дорогу до номера, Диана демонстративно негодовала. Она стремилась донести до экстрасенса то, что его действия вызывают неприязнь, сравнимую с отвращением.

– Избавь меня от своих лекций по нравственности, – устало попросил Арфей, войдя в комнату и кинув ключи на тумбу.

– Я ничего не говорила!

– Зато много думала.

Диана напомнила себе, что нельзя забывать, что Арфей слышит каждое ее слово, сказанное мысленно. От смущения ее бросило в жар. Ведь мысли невозможно удержать: они несутся вперед, не разбирая дороги и, порою, как будто принадлежат другому человеку.

– Забудь, – проговорил Арфей, вытягиваясь на кровати. Закинув ногу на ногу и подложив руку под голову, он испытующе глянул на спутницу.

– Не честно! – Диана мигом перевоплотилась в обиженного ребенка. – Возможно, я не хотела извиняться: гордость бы не позволила! А ты влез в мою голову и узнал, что я считаю себя виноватым.

– Уж если быть точным, то это твоя голова влезает ко мне, – как бы между прочим отметил Арфей, у которого глаза закрывались сами собой: он еще утром позаботился о том, чтобы ему хорошенько выспаться этой ночью.