Хроники Свободы

– Попросить можете, но не факт, что в вас сидит умелый пилот, – захохотал иосолин всем своим двухметровым туловищем.

По дороге он ненавязчиво поинтересовался у инженеров столь повышенным интересом к его персоне. БиП угрюмо отвел взгляд, а РиС старался бодро донести до гуманоида, как случайно в баре подслушал их разговор с аферистами о сделке по продаже нефункционирующего корабля и решил пойти ва-банк – ремонт в обмен на место в экипаже.

– У вас лицензии пилотов есть? – спросил Шу.

– В том и загвоздка, что нет.

РиС неожиданно остановился и прикурил сигарету.

– Сейчас проясню, – сказал он. – Когда нас определили в инженерную службу, других оформили на внутренние пассажирские корабли. Так что вместо полетов мы с напарником гайки крутим. Шу, а у вас есть лицензия?

– Нет. Лицензии выдаются исключительно на вашей планете. Мы все носим персональный идентификатор в виде прочного браслета. На нем хранится вся необходимая информация для межгалактических служб.

– Кажется, мы пришли, – прервал их разговор БиП.

Они встали как вкопанные. Два лучших друга потеряли дар речи от громадных размеров корабля, изборожденного рубцами и временем. Один Шу смотрел на него с недоверием и отвращением. Для иосолина внутрисистемник выглядел маленькой игрушечной детской машинкой со сломанным механизмом. По мимике нового приятеля стало ясно, насколько он опечален, но у бедняги не оставалось иного выбора.

– А вот и наша «Команда мечты», – раздался звонкий женский голос из открытой двери постройки офисного типа, стоящей среди старых ангаров.

Троица дружно повернулась.

– Входите, не стесняйтесь. Чай, кофе? – поинтересовалась девушка.

– Кофе, если можно, – отозвался БиП.

Он души не чаял в представительницах слабого пола, кроме особ из черного списка исключений.

Их проводили в светлую комнату с двумя креслами и столом цвета слоновой кости, напротив которого висел огромный проекционный экран. Под ним на полу стояли три статуэтки разных размеров, выполненные в стиле ретро-футуризма.

Взгляд РиСа привлекла картина, висящая на однотонной светло-серой стене. Следом в картину залип его друг, тщательно вглядываясь в каждый мазок, нанесенный рукой неизвестного автора.