Властелин Нормандии

Они казались какой-то грязной массой на полу, тогда как зал блистал великолепием искусства.

Сознание графа торжествовало и смеялось над поверженными монахами. Он глазами отыскал в толпе скриптория. Тот, как Роберт и предполагал, с красными от выступающих слёз глазами, хлюпал носом. «Какое разное у нас воспитание. Я вырос в седле с оружием в руках, а этот книжный поглотитель постигал «истины» из высоконравственных книг Сократа, который, кстати, был казнён в свои семьдесят лет за растление малолетних детей.

Альвиз де Ивре, у которого при каждом движении мускулы на лице некрасиво дёргались, вывел одного из монахов, подвёл к графу.

–Господин, это – Антуан де Креси, он давал клятву «фуа» – верности сеньору, чтоб служить Вам, а сам ушёл в монахи после первого же набега на город в Пикардии.

Граф достал меч и, подхватив руку нарушившего обет чести, отрубил её со словами из «Салической правды»:

–Клятвопреступление карается отсечением руки.

Ряды людей загудели и пронеслись возгласы:

–Роберт-Дьявол.

Палач окликнул писаря:

–Иди, покажешь полиптик (опись церковных владений) и калькулярии (собрания грамот- дарственных монастырю).

Монах смирился с судьбой и молча выполнял все указания завоевателя.

–Скрипторий, ещё раз вздумаешь учить меня жизни – выбью все зубы,– обещал граф де Эслуа.

Всего час ушёл на разбирание каракуль и грамотное толкование смышлёного скриптория.

–Так, отлично, Тури принадлежит Сен-Дени, там неукреплённая вилла в Боссе…монастырь торгует вином, маслом, солью, мукой…– бормотал граф, разбирая важные документы, затем спросил у скриптория,– Писака, кого ты предлагаешь на должность епископа и аббатов?

Парень назвал несколько имён, требуемых привели. Де Эслуа критически оглядел претендентов на вакантные должности.

Одного похлопал по плечу, похвалил:

–Ишь, какая светлая голова! А то этот прохвост аббат Адам и читал-то с трудом…Вчера уморил россказнями небылиц о житие святых.

–Вы – еретик!– осмелился выкрикнуть один из монахов.