Предателями не рождаются. Потерянному поколению молодежи СССР посвящается

Он медленно шел вдоль стены с контрольными работами студентов и оценивающе осматривал штукатурку:

– Откуда вас таких берут? – спрашивал он, не надеясь на ответ.

– Неплохо. Неплохо, – иногда говорил он способному студенту.

– Смочи водой, – дал подсказку другому, – только не сильно.

– Виноградова! – мастер остановился напротив Ларисы, – не ожидал. Если честно, надеялся, что после сегодняшнего дня ты навсегда покинешь нашу группу.

Лариса поправила челку грязной рукавицей, оставив на лбу смешную серую полоску.

– Я старалась.

– Вот скажи мне и всем нам: зачем тебе нужно в стройотряд? – спросил мастер.

– Мне важно.

– Зачем? Деньги нужны?

– Я должна пройти испытание, – твердо ответила комсомолка Лариса.

– Тебе кто-нибудь помогал? Юрьев, это ты?

Виктор Степанович замотал головой:

– Нет.

– Никто ничего не видел?

Мастер окинул взглядом замерших студентов. Тишина.

– Хорошо, я поставлю тебе троечку, Виноградова, но знай – ты занимаешь не свое место.

– Свое! – твердо стояла на своем Лариса.

Виктор Степанович старался не смотреть на Ларису и мастера, чтобы не выдать правду.

– Молодец, Юрьев! Вижу руку профессионала, – похвалил мастер Виктора Степановича, и прошел дальше вдоль стены.

Когда студенты возвращались домой на электричке, Лариса села рядом с Виктором Степановичем, пристально посмотрела ему в глаза.

– Спасибо, Вить. Я тебе очень благодарна. Я бы сама не смогла.

– Пожалуйста. Вообще-то мастер прав. Не для тебя эта работа.

– Почему ты так решил? – напряглась гордая комсомолка.

– Ты хрупкая милая девушка. На стройке нужны силы и мышцы.

– Разве Павка Корчагин отличался богатырским сложением? Отвечай!

– Нет, судя по фильму.

– Мышцы нарастут, если надо. Главное – не пасовать перед трудностями.

– Ха! Ты серьёзно? – хмыкнул Витька.

– Нет, конечно. Я не идейная комсомолка и не революционерка. Но хочу доказать себе, что что-то могу и чего-то стою. Была бы война, пошла бы на фронт медсестрой. Правда.

– Сейчас же не война.

– И ты туда же? Извини, я ошиблась. Я думала, что ты другой.

Лариса схватила свою сумку и пересела на три ряда вперед. Электричка была почти свободна. Вечерний час пик давно прошел. Мест было много. У Виктора Степановича в то мгновение ничего не ёкнуло. Он не кинулся извиняться и вымаливать прощения у девушки.