Любовь к фарфору

Позолоченные основания светильников. Белый атлас накидок на креслах. Голубые стулья с позолоченными ножками и подлокотниками. На трёх стенах обои цвета мяты с белым рисунком, на одной – голубые с изображением ракушек. Поверх обоев декоратор пустил узорно золочёный толстый шнур. В камин вмонтированы красивые ракушки.

Родитель слабым голосом говорил дочке:

–Скажи сестре, чтоб выбирала наряды повеселее, не то своим унылым видом разгонит последних женихов.

–Да, у Исидоры есть любимый цвет. Противно-серый называется.

В комнату вошла младшая дочь графа девятнадцатилетняя Исидора с белоснежными волосами и кукольной внешностью. Её тонкие чёрные брови привлекали внимание к большим серым глазам. На девушке вновь блёклое платье.

Граф заметил ей:

–Этот твой серый какой-то простоватый.

–Папа, я не люблю пошло-голубые тона,– возразила Исидора.

За ней вошёл доктор сорока лет, еврейского вида.

-Лорд Хит, Вам говорить правду или приукрасить немного, чтоб не сильно страшно было?

–Мы желаем слышать правду, мистер Бартоломью Сэлмсон,– чётко выговорила старшая дочь графа.

Тогда как Исидора пустила слёзы, пряча лицо в платок.

Врач перечислял болячки:

–В желчном пузыре – камни, судя по желтушному цвету лица и специфических болях, в моче – песок, это я сужу по анализу…В лёгких, видимо, известь…

Граф перебил доктора, хихикая:

–Скажите: где у меня глина, и я начну строиться…

–В человеке есть камни?– удивлённо переспросила Исидора,– Откуда они берутся?

–Сие неизвестно…Не у всех они заводятся…Хотя…жизнь в загрязнённом Лондоне, видимо, сказывается…– заблеял мистер Сэлмсон.

Больной въедливо придирался:

–Вот у Вас, доктор, у самого зубы не совсем белые, а это ведь говорит о том, что нарушен обмен веществ! Видимо, Вы ведёте нездоровый образ жизни.

–Достопочтимый лорд, разговор не обо мне. А о Вас,– напомнил эскулап.

–А помните, что всем советовал Плутарх? «Самое полезное из напитков, самое вкусное из лекарств и приятное из продуктов питания – это вино»,– хитро припоминал Джон Уинд Хит.