Искусство любви

– Так пойдём! Ты мог бы ввести меня в его дом?

Торопливая настойчивость приятеля вызывала недоумение рассудительного Грецына, однако он знал, что Назон сочиняет иногда превосходные стихи , и был непрочь похвастать таким другом перед важным дядей.

– Хорошо, я договорюсь с дядей о времени нашего посещения.

– Нет, сегодня, не откладывая! – И так как Грецын медлил, Назон обиделся. – Как хочешь. Тогда я пойду к кому-нибудь другому.

– Да погоди, – задумался Грецын. – У дяди сейчас вся семья в деревне, и никаких лите6ратурных вечеров.

Если он сейчас кого-то угощает, то только по должности.

– Мне всё равно, – тряхнул кудрями поэт. Ему самому была противна собственная навязчивость, однако желание попасть в дом, где сегодня будет Коринна пересиливало всё.

Претор Руф равнодушно встретил появление племянника с каким-то приятелем, а, услыхав предложение устроить декламацию, удивился. Он ждал к обеду нескольких клиентов с жёнами и выразил откровенное сомнение, что этих необразованных людей заинтересует поэзия.

– Будут фокусники, этого достаточно, – заключил он.

Грецын, заметив огорчение спутника, попытался уговорить дядю.

– Тебе что, негде сегодня пообедать? – насмешливо осведомился Руф .

– Дядюшка, твои клиенты должны почувствовать, что пришли в аристократ- ический дом. Поэзия – благородное развлечение.

– Как тебе угодно, – согласился тот. – Надеюсь, стихи не повредят пищеварению моих гостей.

В назначенное время молодые люди явились на обед в дом Руфа.

Общество, собравшееся в тот день у претора, не блистало изысканностью. Заискивающее поведение мужчин явно свидетельствовало об их зависимости от претора, а их жёны, конфузливые дурнушки, редко покидавшие свои пенаты, вообще не открывали рта.

– Напрасно пришли, – покачал головой Назон.

– Я же тебе говорил, – укорил Грецын.

– Напрасно, напрасно, – твердил хитрец. – Читать перед какими-то невеждами! Ни за что. – Ему очень хотелось, чтобы Грецын ушёл: ведь, едва завидев Терцию, он сразу поймёт, зачем Назон напросился на обед

– Мне тоже не хочется обедать в таком обществе, – признался Грецын.

 – Послушаю твои стихи и уйду.

– Но я не стану декламировать! Иди. Оставь меня среди невежд.

– Странный ты, Назон. Я, разумеется, останусь с тобой.

– Иди, иди! Я должен понести наказание, что затащил тебя сюда, и вытерплю всё. – И он вытолкал изумлённого Грецына из дома родного дяди.