Жизнь моя, жестянка

Прямо часами, без рыка и скандала, что очень удивительно, он мотивировал ее пойти. И за несколько дней до того, как ей исполнилось год и три месяца она пошла.

Каждый день я становилась медленнее и медленнее. Мне совсем стало тяжело ходить. Я делала пятьдесят шагов и мне надо было присесть отдохнуть. Что происходит? До октября еще два месяца, а я уже хочу лечь и больше никогда не вставать. Живот мне казался огромным и тяжёлым, хотя был он меньше, чем у многих. Вот так я и жила, как каракатица, стараясь присесть при первой возможности.

А Витек наконец то устроился на работу. Я тогда не поняла, что это за работа, но мне стало спокойнее. Хоть через месяц появятся деньги. А еще он совершил подвиг и стал ходить на работу в баклабораторию вместо меня! Вот в какую красную книгу это записать? А мне все равно приходилось шелестеть по хозяйству, потому что Витек совершенно не умел тратить деньги.

А еще он решил освежить нашу комнату. Какая прелесть. Но известь для потолка и краску для окна пришлось доставать мне, конечно же через Маринку.

Витя все изобразил за один день, когда ему было нужно, он был резкий, как понос, и все у него получалось отлично. А меня он осторожненько вывел на улицу, посадил на лавочку и Ольгу пристроил в песочницу. Чудеса в решете. Сейчас то я понимаю, что его алкогольная психика, как могла справлялась с решением его собственных проблем с помощью текущих задач, а тогда мне было просто удивительно.

За день он покрасил окно, побелил потолки, вымыл после всего этого мебель и полы. Потом еще приготовил ужин. И при этом не разу не заверещал, что он мужик, и что я должна, должна, должна. За домом следить, мужа кормить, живот носить, и прочее, прочее, прочее. Я наслаждалась таким славным денечком. Фиг знает, когда в следующий раз так повезет.

Вечером меня и Ольгу торжественно вернули в торжественно чистую комнату. И хоть я ничего и не делала целый день, я просто без сил повалилась на кровать, пристроив в угол Ольгу с яблоком. Слава тебе, Господи, лежа хоть как то можно жить. А стоя и сидя, просто сил нет, живот придавливает к земле. Так я думала тем вечером, и мысли о тяжелом животе выдавили все другие.

А самое здоровское было то, что меня никто не кантовал.