Лесничий

И этот тип в баре не верит, что я спортсмен и ничего не боюсь. Чёрт… Вы так и будете на меня пялиться и подслушивать чужие разговоры, да? – грубо обратился он к официанту.

Официант покачал головой и пошёл прочь заниматься своими делами. Варвара непонимающе переспросила:

– В каком баре? Куда приехать? Максим, что-то случилось?

– Да не, ничего не случилось. Просто меня сегодня отчислили из института и попросили из общежития. А этот тип в баре одно что: есть ли у меня друзья, кто меня заберёт? Как будто мне позвонить больше некому.

– Максим, ты что: выпил? Где ты находишься? Мы с Никитой сейчас приедем.

Услышав слова сестры, Никита вырвал из её рук телефон и в своей манере решил подшутить над старым товарищем:

– Что я слышу? Сам Прудников выпил? И что празднуем? Победу в спорте или поражение в учёбе?

Максим скривился и с трудом взял себя в руки:

– А, Никита, привет. Нет, всё нормально. Я и объясняю Варе, что просто так позвонил ей, для отвода глаз.

– Для отвода глаз? Ты позвонил моей сестре просто так? Да ты не только неудачник, Прудников, но ещё и придурок?

– Да, наверно. Извини за беспокойство. Я всё сам разрулю.

Максим отключил телефон и пошёл на выход. Оправдываться перед Никитой он не собирался.

Пройдя несколько метров по тёмной улице, он услышал за собой тяжёлые шаги и зычный мужской голос:

– Эй, парень, дай свой телефон позвонить. Очень надо.

– Батарея села, извините, – миролюбиво отозвался Максим, ускоряя шаг.

Но тяжёлая рука уже железной хваткой сдавила его плечо:

– Я же по-хорошему сказал: гони, живо, телефон, а то циферблат начищу! Что, так туго соображается вечерами или желаешь, чтобы тебе бока намяли?

Бугай резко толкнул Максима в спину и тот, не устояв на ногах, споткнулся и полетел на придорожную клумбу.

– Чёрт, ну что за день-то сегодня такой? – недовольно пробормотал Максим, понимая, что в довершение своих приключений ещё и испачкался землёй.

Максим выждал пару секунд, не двигаясь и притворяясь потерявшим сознание, а затем в ответ сделал резкую подсечку под ноги подошедшего к нему громиле и ответный болевой приём.

– Я же тебе ответил по-хорошему: батарея села, – сквозь зубы процедил он орущему от боли громиле.