Лесничий

А ведь есть и процессы, которые должны проходить естественным путём: Нельзя открывать силой цветы, нельзя помочь бабочке выбраться из кокона, нельзя сразу после старта оказываться на финише, не проходя назначенную тебе дистанцию.

Максимилиан упрямо возразил:

– Но почему же нельзя, когда что-то можно? Ну, ладно, с бабочкой или с цветком я, может, и соглашусь. Но что плохого случится, если я окажусь на финише раньше, чем остальные?

– Ты хочешь сразу стать стариком? – удивился учитель.

– Нет, не стариком, а просто умным. Чтобы быть готовым применять все ваши знания на практике.

– Недоученные люди опаснее многих несведущих. Мне хочется, чтобы ты проявлял больше усердия в учёбе. А затем, когда придёт твоё время…

– Но к тому моменту я буду уже слишком стар, чтобы вообще чего-то хотеть! Не хочу я всю жизнь сторожить этот лес! Я хочу посмотреть на настоящий мир! На людей разных. И не только на тех, что живут в соседнем королевстве, но и дальше.

Чтобы это были такие же люди, как и мы, но другие. Другие, понимаете? Чтобы у них можно было чему-нибудь научиться. Ну и себя, конечно, тоже как-нибудь проявить.

Касьян задумчиво поворошил кочергой дрова в костре:

– А ты не боишься, Максимилиан, если твоё желание вдруг однажды исполнится?

– А чего мне бояться, если я этого сам сильно хочу?

– Маленькие дети тоже сами нередко тянутся к огню, не осознавая его опасность. А мир намного сложнее, чем ты думаешь.

Даже имея всю мою мудрость, все мои записи и карты путешествия по мирам, ты не сможешь чувствовать себя защищённым путешественником. А уж если считать, что ты пока не прошёл и десятой доли всех моих уроков и наставлений…

– А Вы больше доверяйте людям. И мне тоже доверяйте.

Касьян опять задумался:

– Ну что ж, попробовать таким методом поучить тебя уму-разуму тоже можно. Я дозволю тебе и на мир посмотреть, и колдовство любого уровня вершить.

Лицо Максимилиана вновь просветлело:

– Вы дозволите мне покинуть этот лес?!

– Дозволю. Но учти, друг мой любезный, что спросится с тебя за твой поход особенно. Если узнаю, что ты вёл себя на чужбине неподобающим образом…

– Не узнаете об этом! Я клянусь! Даю Вам слово, учитель!

В голосе Максимилиана прозвучал такой огонь, во всём облике была такая решимость, что приводить ещё какие-то аргументы не имело смысла.