Участковый. От пистолета до кольца

Ирина решительно покачала головой.

– Я против.

– Почему?

– Потому что не знаю, кто это все затеял. А если у вас «течет»?

Кравцов задумался.

– Не знаю. Ладно… попробую сам, но на мощном оборудовании. Напечатаю все на хорошем принтере и принесу. Будем смотреть.

– Спасибо.

– И поищу в библиотеках. Листки с ритуалом отдадите?

– Берите, не стесняйтесь.

Кравцов и не стал стесняться.

– Во сколько вы завтра придете в гости?

Ирина подумала пару минут.

– Сложно сказать. Я с утра поговорю с начальником, если он меня займет по одному делу – тогда после обеда.

– Скажу домашним – пусть вас дождутся. Спасибо, Ирина Петровна.

– Ирина. И на «ты».

– Можно – отец Петр.

– Извините, – ухмыльнулась Ирина. – Мне будет некомфортно вас так называть, мой отец – та еще гадость.

– Тогда Петр Михайлович. Все же вы мне в дочери годитесь.

– Вряд ли, Петр Михайлович. Не думаю, что вы могли лет в десять размножаться.

– Не надо мне льстить, Ирина. Хотя и приятно.

Ирина пожала плечами.

Ладно вам, как получилось, так и получилось…

– Спасибо за помощь. Надеюсь, вы найдете Ритку раньше, чем она куда-то вляпается.

– Я тоже на это надеюсь, – вздохнула Ирина.

Только надеяться и оставалось. Потому как верилось в подобное везение очень слабо.

* * *

Утром Ирина отправилась на работу.

Как и всегда.

Туфли начищены, китель наутюжен, волосы зачесаны и стянуты в хвост, на губах улыбка, на щеках румянец.

Ведьме она и не нужна особо, у нее все краски – свои.

Утро было чудесным.

Случается такая пора, когда утром свежо, но не прохладно, а так… словно легкий душик. Не морозит, но бодрит и заставляет почти парить над землей. И воздух чист и прозрачен, и листва особенно зеленая, и солнце улыбается и пытается пощекотать тебе нос золотистым лучиком…

Хорошо!

Настроение у ведьмы плавно перевалило отметку «хорошо» и поползло к «восхитительно».

Ага, если бы так и весь день продолжалось.

Стоило зайти в участок, как Сеня подмигнул ей и кивнул на дверь начальства.

– Ждет. Грозен.

Ирина пожала плечами.

Вины за собой она никакой не знала, так что спокойно пошла к Ивану Петровичу.

– Разрешите?

– Входи, Алексеева. Садись.

Ирина послушалась и устроилась на стуле, который, наверное, Керенского помнил. Или вообще царские времена.