Замок над Морем. Голос рода

Правда, у крестьянских домиков не бывает настолько выглаженных досок, украшенных искусной резьбой, да и внутри дом был далеко не крестьянским. Камин, громадная кровать, стол и пара кресел. И все. Ясно, для чего его строили. Гнёздышко для любовных утех.

Неужели…

– Вы дали слово, Даверт!

Голос, как она ни старалась, сорвался, чуть дрогнул.

– И я не дотронусь до вас и пальцем. – Луис прекрасно понимал, о чем думает девушка. Но не в городской же дом ее везти? – Даже и не мечтайте. Поживете здесь, пока не выберут Преотца, а потом пожалуйте к папаше на руки и обратно домой.

Луис сильно подозревал, что предстоящий Эльнор потом не доедет до дома, но это уж как отец распорядится.

Тьерина вспыхнула, когда смысл его слов дошел до девушки. И долго же он шел! Не всегда красоте сопутствует острый ум.

– Вы мерзавец, Даверт! И я искренне надеюсь, что…

– Можете и не надеяться. Я в вас не влюблен, – отрезал Луис. – Учтите, я оставлю охрану. Если попытаетесь сбежать, я снимаю с себя всякую ответственность за их действия.

Мелания побледнела.

– Арден покарает вас за это!

– Когда у него дойдут до меня руки, я уже буду в гостях у Ириона, – ухмыльнулся Луис. – Счастливо оставаться.

Развернулся и вышел вон, оставив девушку кусать губы.

Мерзавец, подонок, негодяй!!!

Да как он только посмел намекнуть?!

За дверью, там, где тьерина не могла его видеть, Луис тут же стер с губ глумливую усмешку и подозвал к себе старшего.

– Десятник! Дим!

Мужчина сделал несколько шагов к молодому тьеру.

– Стеречь, как свою дочь. Если кто ее хоть пальцем тронет – отрезать буду сам. И не пальцы даже, и не в один прием, поняли?

Дим кивнул.

– Попугать можно?

– В меру. Чтобы от страха не описалась и в бега не сорвалась. Поняли? Она мне нужна живой и невредимой.

– Да, тьер.

Луис хлопнул старого вояку по плечу, развернулся и вскочил в седло.

Ему нужно было обратно, в Тавальен. Завтра будет тяжелый день. Поспать бы хоть часок, что ли?

Ирионопоклонники, той же ночью

– И восстанет Ирион,

И наш мир поглотит он.

Чешуя его блеснет,

Он родит водоворот…

Голоса сплетались в хор.

Красивый, даже восхитительный. Таким многоголосием не побрезговал бы и Морской Король.

Но был и один участник, который не мог оценить красоту песнопений. А именно жертва.