Средневековая история. Дорога короля

Остальным достанется меньше, делайте выводы, господа дворяне.

Альбита медленно уселась на трон и улыбнулась краешками губ. А хотелось заорать в голос, выплескивая свое торжество. Дикое, бешеное, неудержимое, как лава вулкана.

Альдонай, сколько лет она об этом мечтала!

Сколько. Долгих. Лет.

– Я вижу, маркиз, вы узнали меня.

– Да, ваше величество. Позволено ли мне будет узнать… подробности? – маркиз постарался подобрать подходящие слова. А может, и заранее договорился с Альсином, кто знает? Альбита в такое вникать не собиралась, это – мужские игрушки.

– Тогда вы прекрасно понимаете, что происходит. Когда Гардвейг развелся со мной и приказал казнить меня, я была беременна. И родила сына. Моего Генри.

Альбита выдержала паузу, наблюдая за лицами людей.

Шок, понимание, ненависть, злость – ни одного равнодушного лица. Что ж, будет время додавить врагов и поблагодарить союзников, будет…

– Мой сын сейчас с надежными людьми.

Намек был прозрачен, как стекло.

Не убийство – гибель.

Король был безумен, это же понятно.

И вишенка на торте. Старший сын Гардвейга.

А от Гардвейга ли он?

Если у кого-то и возникали такие сомнения, он благоразумно держал их при себе. И поглубже.

– Ваше величество, – вякнул кто-то из толпы, – А когда мы увидим… вашего сына?

Робер прищурился, но болтуна не отследил.

Намек был ясен.

Королева, пусть она и трижды бывшая жена короля, править не может. Хоть ты три короны нацепи, из бунтов не вылезем.

А вот ее сын…

Альбита не повела и бровью.

– Мой сын будет здесь в ближайшее время. А пока я надеюсь на вашу лояльность, господа. И хочу предупредить – любого, кто посягнет на его права, я буду карать беспощадно. Мой сын – единственное, что осталось на земле от моего бедного супруга…

– А ваши дочери?

Уже другой голос, из другого конца зала.

– Мои дочери не могут наследовать трон.

– Тогда, ваше величество, – маркиз Эшар был вежлив и даже улыбался, – я надеюсь, в следующий раз нас соберут для признания вашего сына?

– Разумеется, маркиз.

– Ваше величество, а есть ли у вас бумаги…

Альбита поджала губы.

– Маркиз, вы отлично понимаете, что Гардвейг не мог признать моего сына.