Полудемон. Счастье короля

Я не стану просить тебя о мести…

– Вы и сами знаете, что у меня нет выбора.

– Я прошу тебя о другом. Когда Сидон умрет – я не хочу, чтобы нас хоронили рядом. Лучше уж одинокая вечность, чем рядом с кем попало.

– Обещаю, – голос Иннис срывается, по щекам текут слезы. – Мама, мамочка, мне так жаль…

Ританна улыбается.

– Не плачь обо мне, Иней. Я уже счастлива, я вырастила хорошую дочь. Лучше назови свое дитя моим именем, пусть она будет счастлива.

– О… бя… затель… но…

Слова едва прорываются через всхлипы.

– Я прослежу.

– Да уж будь так любезен, некромант, – иронии в голосе Ританны хватило бы на всех присутствующих. – Береги себя, дочка. Я тебя так люблю… Прости, что оставила тебя с этими гиенами, но мы бываем такими дурочками…

Иннис ревет уже в голос. Я смотрю на Ританну.

– Ританна, графиня Андаго, ты свободна. Покойся с миром.

Призрак истаивает тоненькой струйкой дыма, посылая Иннис на прощание теплый и любящий взгляд. Девушка поворачивается ко мне и принимается обильно орошать слезами рубашку.

Призрак молчит и едва заметно качает головой. Это отрезвляет.

Что ж я делаю, скотина такая?!

Зачем привязываю к себе девочку, не в силах ничего дать ей? Она – не из тех, кого можно сделать любовницами, она не сможет сидеть у окна и ждать, не примет положения шлюхи при официальной жене… но сейчас, когда ей плохо, она может так крепко привязаться ко мне…

Отстраняю ее, снова усаживаю в кресло и подаю стакан воды.

– Иннис, соберись. Тебе предстоит решить, что делать дальше.

Проходит не меньше двадцати минут, прежде чем девчонка успокаивается. Выпивает стакан воды, вытирает щеки, перестает судорожно вздыхать…

И смотрит на меня сузившимися черными глазами.

– Я хочу, чтобы эта сука издохла!

Кто – уточнять не требуется.

– А твой отец?

Мгновение Иннис молчит – и мне кажется, что сейчас она попросит о двух смертях. Губы сжимаются, пальцы дрожат, но потом кровь берет вверх.

– Нет уж. Это слишком просто. Пусть живет и до конца дней своих знает, что с ним сделали и как использовали.

– Убить было бы милосерднее, – замечает Тиданн. И Иннис резко оборачивается к нему.

– Для моего дяди нашлось милосердие?

Она изъясняется не вполне внятно, но мы не спорим. Сидон не пожалел мальчишку, чтобы стать графом Андаго – и теперь его наказание доживать век, осознавая, что он так и не стал – никем.