Черный гусар. Разведчик из будущего

Я ему сказал о вашей разведке и выполнении миссии по распространению слухов, но он и слушать не хотел. Так что, господа, ваше решение?

– Лучше погибнуть как воин, – проговорил Сухомлинов.

– А вы, господин фон Штрехендорф?

– Смерть от рук палача мне не нравится, господин полковник.

– Я так и предполагал, господа. Знал, что вы примете правильное решение. А теперь ступайте. Боюсь, я не знаю, насколько вам удалось отодвинуть день вашей смерти. Ведаю только одно, что сегодня или, по крайней мере, завтра этого не произойдет.

Офицеры поклонились и вышли из палатки. Уже на улице Иоганн кинул взгляд на стоявших караульных. Тяжело вздохнул.

– Ничего, мой друг, – проговорил Адольф, хлопнув его по плечу, – прорвемся.

На следующий день поступил приказ выступать. Полк Черных гусар вместе со всей армией занял ближе к ночи позиции и начал приготавливаться кутрен-ней схватке. Теперь скрываться не было смысла, и Фридрих разрешил разжечь костры. За оставшееся время союзники, имея численный перевес, просто не решились уйти, несмотря на то что к сражению они не были готовы.

Костер догорал. Шнейдер достал саблю и стал чистить. Сухомлинов докуривал трубку, а фон Штрехендорф неожиданно встал и начал наматывать круги вокруг костра.

– Да сядь ты, Иоганн, – проговорил барон, – что случилось – уже не изменить. У нас с тобой нет другого выхода, как искать во время боя смерть. Я знавал людей, – неожиданно добавил Адольф, чем вызвал

удивление у приятелей, – которые, находясь вот в таком же состоянии, совершали подвиги.

Фон Хаффман вдруг понял, что сболтнул лишнего. Сейчас оба его товарища начнут перебирать всех знакомых барона, пытаясь понять, кого именно тот имел в виду. Неожиданно для себя бывший старшина понял, что приведенные примеры не из этой жизни, а из той, прошлой.

– Может, нам удастся сделать нечто, – мечтательно молвил он, – что растопит сердце старика Фрица, и тот нас простит.

– Не думаю, Адольф, – проговорил Шнейдер.

– Возможно, что ты и прав, Ганс. Но все же я не теряю надежды. Ведь надежда, она умирает последней.

– Мне бы вашууверенность, барон, – проговорил Шнейдер.

Тут Ганс запустил руку во внутренний карман, достал бутыль с вином. Осушил ее и с размаху запустил в ближайшие кусты, благо там в данный момент никого не было.

– Вы как хотите, господа, – проговорил он, – а я спать.