Черный гусар. Разведчик из будущего

С фон Штрехен-дорфом он (в данном случае – Игнат Севастьянович) был знаком с апреля, когда его приятель непроизвольно стал участником дуэли. С Ганцем Шнейде-ром – в начале мая, когда они с Иоганном прибыли в полк. В тот момент барон отметил одну загадочную и непонятную неожиданность, случившуюся с ним. Где-то в глубине его души неожиданно срабатывал механизм при виде того или иного человека. В памяти тут же всплывали все сведения о товарищах барона. Вот и при виде Шнейдера Сухомлинов понял, что этот человек не раз прикрывал спину гусара во время баталий, как, впрочем, и сам барон.

Именно ему, а не кому-нибудь другому и рассказали приятели о происшествии в замке фон Хаффмана. Тогда Ганс ответил просто:

– В хорошую вы историю угодили, господин барон. Если слухи о том, что вы участвовали в дуэли, дойдут до старого Фрица…

Шнейдер не договорил. Промолчал. Впрочем, и так было ясно, что им грозит.

– Даже если вы отличитесь в сражении, – добавил он, тут же вернув Сухомлинова с небес на землю, – и тем самым получите амнистию от самого старого Фрица, шансы равны нулю.

Остается надеяться, что информация не дойдет до короля. Но, увы, господа, в это мало верится. Кстати, – вдруг обратился Ганс к Адольфу, – а кто это такой – господин Мюллер?

Сухомлинов попытался вспомнить. Увы, но, кроме того, что это один из соседей, припомнить больше ничего не смог.

– Давайте, Ганс, не будем его больше вспоминать, – произнес он. – О мертвых либо ничего, либо хорошо.

А сказать хорошего о нем я ничего не могу.

– Бог с ним. Мне неважно – хороший он был человек или плохой. Сейчас не это главное. Меня больше интересует его статус в обществе. Он, случаем, не военный?

Тут уж рассмеялся Иоганн.

– С таким брюхом, как у господина Мюллера, я просто не могу представить его военным, – проговорил фон Штрехендорф. – Служить в армии, тем более старины Фрица, тяжело. Скорее всего обычный, зажиточный бюргер, промышлявший какой-никакой коммерцией и ростовщичеством.

– Вот-вот, – согласился Сухомлинов, – что-что, а деньги он под проценты любил давать.

– В хорошую же вы историю влипли, господа, – вновь произнес Шнейдер. – Будем надеяться, что и Фридрих задолжал в свое время этому дельцу.

Последние слова Ганс произнес с иронией и грустью в голосе.

Но как бы тони было, а уже на следующий день оба гусара, отдохнув, явились на квартиру, что снимал в одном из домов города полковник Винтерфельд.