Маруся. Столичные игры

Я лично их прогляжу.

– Благодарю вас, государь. Могу ли я попросить о милости?

– Какой именно, княжна?

– Государь, если вы будете кому-то показывать мои выкладки, прошу не упоминать обо мне как об авторе.

– Почему же, княжна?

– Потому что мужчины могут быть не вполне объективны, государь. Особенно когда речь идет о женщине в науке.

– Пожалуй. Да, княжна, вы меня озадачили.

Я изобразила смущение.

– Прошу простить меня, государь, если я была дерзкой.

– Нет-нет, не стоит извиняться. Но я полагал, что у вас есть более… дамские мечты.

У меня еще и дамские сумочки есть, и дамские недомогания.

Дамские мечты?

Да у всех женщин одна и та же мечта. На всех и сразу! Чтобы войны никогда не было! Чтобы мирное небо над головой, чтобы дети не умирали… это – всеобщее. А остальное – частности, которых вполне можно добиться и самостоятельно. Той же любви, ту же семью создать, денег заработать…

– Государь, разве это плохо? Чтобы все были сыты и довольны жизнью? Чтобы моим детям хватало хлеба, чтобы младенцы не умирали от голода, потому что матерям нечем их кормить…

– Хорошо, Мария.

Я развела руками, как бы демонстрируя, что каюсь.

Не размениваюсь. И вообще…

Я – такая.

– Что ж, княжна, я и сам посмотрю ваши выкладки, и специалистам их покажу. Обещаю.

– Благодарю вас, государь.

– Но вызвал я вас не за этим.

Вот кто бы сомневался? Мы перейдем наконец к делу или будем жвачку жевать?

– В прошлом году вы показали себя как умная и достойная всяческого уважения дама.

Я изобразила всяческое внимание.

– Мне известно, что мой сын уже послал вам несколько букетов. Что вы собираетесь делать сейчас, когда вы не замужем?

– Уехать из столицы, государь. С глаз долой, из мыслей вон.

– Не из сердца?

– Подозреваю, что в сердце цесаревича мне нет места, государь. Да и ни к чему. Его высочество должен жениться для блага страны, и лучше – по любви.

– Вы правильно мыслите, княжна. К сожалению, Василий увлекся вами.

Ты мне хочешь предложить стать проституткой, что ли?!

Ну знаете ли!!!

Усугубить свою вину оскорблением величества мне не дали. Потому что государь облокотился на стол и даже подался вперед.

– То, что я скажу, Мария, должно остаться между нами. Вы меня поняли?

– Да, ваше величество, – отчеканила я, леденея от ярости.

Ох, только бы не сорваться.