Дело в отеле Семирамида. Бегущая вода. Серия «Мир детектива»

Когда их взгляды встретились, на губах ее начала слагаться улыбка, но потом она вспомнила свою внешность, вспомнила, что они в буфете вокзала и что она не знает этого человека. Она покраснела и опустила глаза над своей книгой.

Чейн, однако, скоро забыл Сильвию Тезигер. Он погрузился в мысли о предстоящих восхождениях, о своем друге Джоне Латтери и о проводнике, Мишеле Ревалью, которые должны его ждать на платформе в Шамони. Показались снежные цепи и вершины. Ледник Боссон протянул почти до железной дороги свой язык голубого льда, и через несколько минут поезд остановился на платформе Шамони.

Чейн выскочил из вагона и сразу испытал первое разочарование. Мишель Ревалью был на платформе, но он его едва узнал. Мишель Ревалью состарился. Ему было только пятьдесят два года, но за время отсутствия Чейна тяготы жизни подточили его силы. Вместо той прямой энергичной фигуры, которую помнил Чейн, был маленький, сутулый человек с красными глазами и обветренным морщинистым лицом.

Однако радость Мишеля при виде его старого клиента пробудила в нем остатки старой энергии.

– Мосье! Как я рад вас видеть! – воскликнул он. – Вы давно не были в Шамони. Но вы не переменились. Нет, вы не переменились, – в голосе его звучала скорбная нотка: «Хотел бы я сказать то же самое про себя!».

Но Чейн не стал в это вслушиваться. Он сразу стал говорить о своих планах.

– Я думаю, мы попытаем новую дорогу на Безымянный пик, – предложил он, и Мишель согласился, но медленно, без старой бодрости, без прежнего огня в глазах.

– Я не со всякими теперь поднимаюсь, мосье, – сказал Мишель. – Я надеялся, что еще пригожусь одному из своих старых клиентов.

Чейн огляделся на платформе.

– А мосье Латтери? – спросил он.

– Мосье Латтери? – сказал проводник, оживляясь. – И он приезжает. Будет совсем, как в старые времена.

– Приезжает? Да он тут! Он писал мне из Церматта, что он будет тут.

Ревалью покачал головой.

– Его нет в Шамони, мосье.

Чейн испытал свое второе разочарование в этот день, и оно совершенно охладило его.

– Может быть, есть от него письмо у Куттэ, – сказал Чейн. И они вдвоем пошли к гостинице.

Письма не было, но оказалась телеграмма. Чейн вскрыл ее.

– Да, это от Латтери, – сказал он, взглянув на подпись. Потом он прочел телеграмму, и лицо его приняло озабоченное выражение.