Корни зла

Моя дорогая тетушка грустила, что я ни с кем не встречаюсь и не собираюсь выходить замуж, но, когда Канн попытался за мной ухаживать, на него просто посыпались неприятности. Лорри помогала мне избавляться от его визитов, врала направо и налево, даже не заботясь о правдоподобии своих выдумок, пакостила Канну в меру привиденческих возможностей и старалась держать нас подальше друг от друга. А поскольку происходило все это с моего согласия и содействия, Канна я видела очень редко. И меня это не печалило.

– Ёлка, это неправильно, что ты не нашла себе никого по душе, – как-то сказала она, – но уж лучше никого, чем Канн.

На том дело и закончилось. А когда я попыталась выяснить, почему такая немилость, Лорри почти слово в слово повторила мои мысли. «Ёлочка, Канн очень милый мальчик, отличный товарищ, и из него выйдет хороший маг. Это несомненно. Но тебе необходим кто-то посерьезнее. Канна ты скрутишь в бараний рог за три дня, а потом всю оставшуюся жизнь будешь пилить себя за нерешительность, а его за мягкотелость».

– Лорри, сбавь обороты, – попросил Канн. Тетя случая не упустила.

– Кому Лорри, а кому Лоррелайн ан-Астерра, молодой человек.

– Хорошо, госпожа. Ёлка, а я не могу поехать с тобой?

– А тебя приглашали? – удивилась я.

– А просто так, в качестве группы сопровождения?

– Все равно не можешь.

– Я пойду, поговорю с директором, – пригрозил Канн.

– Пошли вместе, – кивнула я, подхватывая из-за шкафа любимую метлу и подмигивая Лорри.

Канн стушевался. Одно дело – спорить со мной, другое – с директором Универа. Антел Герлей любит повторять, что дело – прежде всего, и попытки Канна отправиться со мной, не закончив учебный год, вызовут вполне предсказуемую реакцию. Сначала директор просто откажет ему. Потом, если Канн будет настаивать, директор демонстративно откроет его личное дело, проглядит оценки и процедит, что если Ёлка, с ее круглыми пятерками и досрочно сданными зачетами, может позволить себе некую небрежность по отношению к занятиям, то Канн с его тройкой по теории строения Вселенной, поставленной из жалости, может позволить себе только дополнительные занятия.

– Готова?

– Всегда готова. Можете отправлять меня хоть в ад!

– Ёлка, здесь нет ничего смешного.