Синдром Кассандры

В этом смысле я вся в неё: тоже люблю пожить в своё удовольствие.

После трёх месяцев угарной жизни я обнаружила, что у меня появились соседи по этажу.

Дом у нас шикарный, сталинский. Всего по две квартиры на площадке. Вторая квартира обычно пустовала. Там жил заслуженный полярник. Точнее, он был там прописан, а жил в основном на зимовках, в экспедициях, в своих любимых высоких широтах. Когда изредка он всё же появлялся дома, то вёл себя так тихо, как будто находился в засаде. Потом полярника окончательно списали в средние широты, – по состоянию здоровья.

И он так обиделся, что почти сразу умер. Наследники не спешили ни сдавать квартиру, ни продавать.

Как-то я пришла домой необычно рано (только-только перевалило за полночь) и обнаружила на лестничной площадке большое оживление: два милиционера и один штатский хороводились вокруг трупа.

Труп был очень неприглядный – явный бомж, которого невесть как занесло в наш достаточно элитный домишко.

И уж совсем мне было непонятно, кто его мог убить, за что убить и почему именно здесь.

Я хотела тихонько прошмыгнуть к себе, но дорогу мне преградил бравый усатый милиционер:

– Минуточку, гражданка! Вы здесь проживаете?

Почему эти люди не хотят говорить по-человечески? Я, например, считаю, что люди в своих домах живут, а вот милиция уверена, что проживают. На первый взгляд, разница несущественная, но пробирает до костей…

И ещё мне нравится, когда меня называют «девушкой», а не «гражданкой».

Такая вот я капризная.

– Да, здесь. В этой квартире, – скривилась я, прощаясь с мечтой упасть в постель и забыться.

– Предъявим документики, – улыбнулся он в усы.

– Предъявляйте, – буркнула я.

– Это вы мне предъявляйте, – опешил он.

– Но вы же не сказали «предъявите», вы же сказали «предъявим». Я так поняла, что сначала вы мне предъявите свои, а уж потом я вам – свои.

Он не стал спорить. Просто молча протянул удостоверение.

Я бросила беглый взгляд, даже не пытаясь вчитываться. Какая мне разница, Иванов он, Петров или Водкин.

Потом, достав ключи, я принялась возиться с замками. Замки у меня старые, ровесники самому дому. Бабушка им очень доверяла, никогда не меняла. И я тоже менять не стала. Не то в память о бабушке, не то от лени.

– Документики, – доброжелательно напомнил мент.

– Сейчас открою, найду документы и предъявлю.