Охота на «Колибри»

Маринка описала его очень точно: молодой, но хочет казаться старше, для чего хмурит брови и «сурово» сжимает губы. Понятно…

За длинным столом, который был как бы ножкой буквы «Т», сидели его замы: один спиной к окну, другой – лицом. Зоя сказала, что опасаться надо того, который – лицом. Что ж, посмотрим ещё, кто кому сейчас собеседование устроит…

Я прошла по кабинету, остановилась у подножия буквы «Т», прокашлялась и смиренно сказала:

– Здравствуйте…

Голосу своему я постаралась придать лёгкую хрипотцу, которая могла бы свидетельствовать о волнении.

– Здравствуйте, – ответил Георгий Никанорович – один за всех. – Как вас зовут?

– Ка-атя… – проблеяла я, но тут же собралась и ответила более чётко: – Катя Копейкина.

– Что ж так дёшево-то? – хмыкнул креативный директор. – Ну, Рублёва бы – ещё куда ни шло… А то – Копейкина!

– Зачем «Рублёва»? – испугалась я.

– Это в честь рубля, нашей национальной валюты, – с ласковой издёвкой пояснил Валентин Захарович.

Я внутренне скривилась: ну, если уж главный креативщик шутит так убого, так чего ждать от остальных?

Я подняла на него преданный взгляд:

– Если надо для дела, я могу поменять фамилию, причём в честь более устойчивой валюты.

Коммерческий директор, которому полагалось молчать и не опускаться до уровня набора персонала, грохнул басом что-то типа «Гы-ы-ы…» и упал лицом на стол.

Генеральный директор перестал делать «серьёзное лицо» и милостиво улыбнулся.

А главный креативщик скривился левой половиной лица и двумя пальцами почесал правое ухо. Да-а, это был очень креативный жест, не придерёшься…

Когда волнение за столом улеглось, Георгий Никанорович объявил:

– Я принял решение: вы приняты на работу.

Мне не понравилось это сочетание «принял – приняты» в одном предложении, но проехаться по этому поводу я не решилась, потому что Зоя дала чёткие инструкции: это на креативщика можно начхать, а главному надо понравиться.

Похоже, с этой задачей я справилась.