Дьявол – это женщина

– Ты на прошлой неделе тиснула статейку, пока меня не было, и я смолчал, думал, может, читатели не заметят, а ты умная и сама всё поймёшь, – лютовал шеф. – Однако мне позвонили из приёмной Данилова и поинтересовались, что это мы себе позволяем. Им очень не понравилась наша самодеятельность, хотя та статья по сравнению с этой, – он опять потряс перед моим носом свежесвёрстанной полосой, – была просто-таки хвалебной.

– Там я тоже критиковала его методы работы, – осмелилась я подать голос.

– «Методы рабо-о-ты», – передразнил меня шеф.

 – Что ты понимаешь в методах работы сильных мира сего?

– Ничего не понимаю, – тут же согласилась я.

– А чего лезешь? Лавров Жанны д'Арк захотелось?

– Я борюсь за справедливость и правопорядок, – гнула я свою линию.

– Ага, ага! Вся газета, значит, за беззаконие, а ты одна, белая и пушистая, за справедливость и порядок! – снова затопал ножками Андрюша. – Жанну д'Арк, между прочим, на костре сожгли, если помнишь!

– Помню, как не помнить, – снова потупилась я.

– Во-от! А я пытаюсь твою бедовую головушку от беды-то и спасти!

– Поздно, Андрей Михайлович, – ожил памятник у окна. – Мы уже на плёнки вывели и в типографию отправили.

– Как, и эту отправили?..

– Все четыре отправили. Я же сразу, как зашёл к вам, доложил, – обиделся Лёша.

Газета наша еженедельная, выходит на шестнадцати полосах, или, как говорят обыватели, страницах. Каждый день редакция готовит и отправляет в типографию три полосы.

Сегодня был последний день сдачи номера, поэтому в печать шло четыре полосы – три рабочие плюс первая. Первая вообще полосой не считалась, работы с ней было совсем мало, поскольку состояла она из большого нарядного фото из жизни города, обрамлённого по периметру анонсами материалов, включённых в номер. Сегодня в анонсы была вынесена и моя крамольная статья.

– Переверстать! Немедленно переверстать! Заменить!

– Чем? – скучным голосом поинтересовался Лёша.

– У тебя что, в загашнике ничего нет? – не поверил шеф.

– Такого объёма – нет.

Шеф от отчаянья завопил, снова затопал ногами, подёргал себя за седой хохолок. Уж лучше бы в ухо мне дал, честное слово, – до того мне было его жалко.

Мужики наши говорили, что все начальственные подзатыльники вреда приносили не больше комариных укусов. Андрюша наш – мужчинка миниатюрный, росточку маленького, злобы небольшой, складу, правда, истерического, но отходчивый.