Кошки-мышки

Ещё бы, сама Генриетта удостоила его такой чести – позволила сидеть с ней рядом, и весь театр это видит! А если присутствует телевидение, так и вся страна может это наблюдать. А электорат его в рабочих посёлках и глухих хуторках у экранов просто обмирает от восторга: наш-то, наш – сокол, орёл! Какую кралю отхватил! Выберем его снова, непременно выберем!

А если королеве Генриетте приспичило, допустим, в круиз, она просто давала об этом знать. И тут же начинались тараканьи бега! Лайнер, правда, никто для неё не закупал – жлобьё, что говорить! – но как-то пришлось рассыпать уже готовый круиз и пустить по этому же маршруту такой же круиз, но уже от другой фирмы.

А почему? Да просто потому, что депутату не удалось купить каюту класса «супер-люкс». Её успел купить другой депутат. Тоже, кстати, для Женьки. Но второй поклонник оказался круче, старый круиз отменил, новый назначил, и первым схватил вожделенную каюту.

Мы с Женькой так веселились, наблюдая за этой мышиной вознёй в подполе! Или подполье? Женька, кстати, ничего не потеряла.

Она поплыла по тому же маршруту, на том же теплоходе и даже в той же каюте! Ну, спутник другой, – подумаешь, большое дело!

Зато спутник этот шустрый полгода потом королём ходил. До следующего Жениного отдыха. И все эти полгода мужики его очень уважали.

Я предложила подружке поставить это дело на коммерческие рельсы. Торговать своим имиджем – или сдавать его напрокат – ради имиджа чужого. Хочет, допустим, мелкий человечишка стать заметной фигурой – нет проблем! Женя разок-другой появится с ним на публике – уже его заметят! А отдыхать с ним съездит – всё, карьера сделана, бывшее пустое место превращается в уважаемого человека.

Но Женя к моей идее отнеслась прохладно:

– Это понизит мой статус.

– Это какой же у тебя такой особый статус?

– Статус недостижимой мечты, недоступной богини…

– Так уж и недоступной, – фыркнула я.

– А то! Сейчас я могу позволить поклоннику сделать мне что-то приятное, особенно в материальном смысле. И мне прибыль, и человечку радость.

А ты хочешь его этой радости лишить?

– Так другая радость его ждёт: всенародное уважение.

– Не факт. Если станет известен прейскурант на мои услуги такого рода, то сами услуги уже не понадобятся. Если я назначу, скажем, за выход в свет со мной под ручку цену в штуку баксов, а за уик-энд под прицелами телекамер – штучек пять-десять, то никто на это уже не поведётся.

– А кто узнает?

– Все узнают. Сразу же. Слушай, Нинок, я что-то запуталась.