Спецслужбы времени

– Так сначала может в монастырь, а потом, когда устроишься в город. Сейчас у новой-то власти религия не в чести. Не иначе, как опиумом называют. Лет так несколько назад помнится, громили обители. Да, что это я. Ты садись. Я как раз в монастырь еду. В Югскую Дорофееву пустошь. Для игумена письмо везу от сестры. Она сейчас в Рыбинске проживает.

– Знакомое название, – проговорил Семен Федорович, – слышал я, закрыт он. Даже в газете читал, что лет пять назад, разогнали оттуда всех иноков.

– Было такое, – согласился крестьянин, – разогнали.

Да только свято место пусто не бывает. Засели в том монастыре сначала белогвардейцы, но и им уйти пришлось. А уж потом туда опять монахи вернулись. Года так четыре назад

– А белогвардейцы, что же монастырь то не разворовали?

– Так ведь, они же все благородные. Может, у кого и рука на сокровища не поднялась. Ну, – тут крестьянин сделал паузу, словно решая говорить или нет, – монах среди них был. Он-то все и сберег. Ну, ладно заболтался я.

Если поедешь со мной залезай не телегу.

– Поеду, – проговорил Щукин, запрыгивая, да так, что повозка от этого скрипнула, и даже немного просела.

– Ты уж поосторожнее, Семен Федорович, – проговорил мужичок, – чай не бричка. Небось, в бричке привык ездить…

– Бывало. – Слукавил Щукин.

Ехали они медленно. Дорогой Егор Тимофеевич, так звали владельца повозки, долго расспрашивал Щукина и про Перекоп, и про Ильича, и про Буденного. Даже поинтересовался, видел ли Семен – Врангеля.

Кое-как Щукин рассказал все-то, что ему было известно из учебников истории. Признался, что Врангеля не видел, как, правда и Буденного, чем немного огорчил крестьянина.

Ближе к полудню Семен Федорович увидел стены монастыря, возвышавшиеся над пологим берегом реки. Ему вдруг вспомнилось, что несколько лет назад, он проплывал здесь на туристическом теплоходе. Тогда купол, который сейчас блистал позолотой, был ободран, и тоскливо выглядывал из воды.

Неожиданно дорога разделилась.

Часть ее продолжала тянуться вдоль берега, другая же свернула к храмам.

Егор Тимофеевич остановил телегу. Ловко спрыгнул на глинистую почву, и подошел к обитым железом мощным монастырским воротам. Постучал, посохом, что лежал рядом с ним всю дорогу.

Монастырь представлял оборонительное сооружение, словно это была не обитель отрекшихся от мирской жизни монахов, а воинская часть, или даже бастион, оберегавший дорогу к городу.