Сердце Кристалла. Роман

Оно приближалось к станции и росло на глазах, сохраняя правильную овальную форму.

– Командир, к нам что-то движется, – тон астронавта стал серьезным.

Необъяснимая тревога, возникшая утром, снова вернулась, заставив сердце биться чаще. А то, что поначалу показалось облаком, расплылось, накрывая станцию плотным туманом. Джек успел разглядеть яркие вспышки огней, как ему показалось, расположенные строго по периметру невидимого объекта.

– Джек! Павел! – голос командира, спокойный и твердый, утонул в ватной тишине, окутавшей астронавта.

Все исчезло – и Земля, и станция, и Павел. Сознание работало, но ощущений не было никаких. Джек словно повис между сном и явью. Так бывает в моменты пробуждения природы, когда серость утра сменяет ночь. Это длится всего лишь несколько мгновений. Ничто не нарушает тишину: птицы молчат в ожидании первых солнечных лучей, ветер, разгоняющий ночь, внезапно останавливается, зависая в воздухе. Сколько длятся эти мгновения? Секунду, две? Джек не мог вспомнить точно. Он только помнил, как стоял у распахнутого окна в своем доме и ждал.

– Системы жизнеобеспечения в норме, нет видимости, нет связи, – докладывал командир в Центр управления полетом.

– Джек… – голос Павла одним словом вернул надежду на жизнь.

– Павел, Джек! Что у вас? – командир старался оставаться спокойным, но тревожные нотки в голосе выдавали его волнение.

Ответил Павел:

– Я в порядке, Джек не отвечает.

Туман рассеялся, и безграничное пространство вновь окружило станцию. Она продолжала двигаться с той же скоростью вокруг Земли, словно ничего не произошло. Павел увидел Джека. Он парил над платформой, не подавая никаких признаков жизни. Без лишних слов Павел направился к Флейвору, с трудом контролируя свои действия: в голове гудело, и ощущение реальности пропадало, расплываясь перед глазами радужными полосами. Усилием воли он удерживал свое сознание, понимая, что в этот момент от его действий зависит жизнь – и Джека Флейвора, и его собственная.

Милан стоял посреди зеленой лужайки и чувствовал, как вода, заполняющая большую лужу вокруг него, намочила ноги. Он хотел заплакать и не мог. Стыд перед отцом, который держал его за руку, казалось, запечатал рот. Но слезы – жгучие и соленые – вытекали из глаз и катились по щекам; слез становилось все больше, а щеки горели под их едкими струйками.

– Осторожно, так, так… – услышал он незнакомый голос.